Волчий лес

Смерти Палий никогда не боялся, а вот её обстоятельства и посмертие пугали. Хотелось уйти правильно – тело в землю, а душа на Суд. В складывающихся обстоятельствах как бы всё не закончилось по-иному.

- Павел Владимирович, - протяжно и добродушно позвал его Аницкий, - доброго утра Вам.

- Доброго, Иннокентий Степанович. Рад встрече. Не ожидал встретить Вас в первой половине дня.

- Чудом, Вы правы, - согласился с ним судья, вытирая белым платком пот со лба. – секретарь мой подсобил ненароком. Перепутал всё и образовался у меня зазор.

- По ней, родимой. Вы сегодня будите присутствовать на исполнении приговора?

- А как же, друг мой? Хоть Душенька моя и будет дома ругаться, а порядок быть должен.

Отставной военный бросил быстрый взгляд в сторону Никольского района, где снимал целый дом у одной вдовы, и вздохнул, как умеют только безнадёжные счастливцы.

- Тогда, не смею Вас задерживать, - слегка поклонился Полицмейстер, - да и себя тоже.

В полдень стояла невыносимая жара. Все окна больницы были распахнуты настежь и ветер гулял по полупустым коридорам.

Варвара ускользнула от других сестёр милосердия, звавших на обед, и скрылась в процедурной, катая по столу яблоко, врученное ей утром Дмитрием Дмитриевичем перед расставанием. Девушке ужасно хотелось есть, но нечто останавливало её. Кусать просто так ей казалось неправильным и дурным, а ножа под рукой не было.

Во-первых, она вновь и вновь винила себя в потере подарка Павла Владимировича. Для себя Варя решила, что он, когда-то, принадлежал матери мужчины: мысли о другой в жизни белого волка заставляли сердце сжиматься. Девушка поминутно вспомнила тот день, когда платок оставался в спальне, рядом с набухавшим Белоцветом. Домовой на слёзные вопросы только качал головой и пожимал плечами, а ей было стыдно показываться мужчине на глаза.

- Трусихи! -корила себя. – Видела же его с утра. Неужели нас актёрству учили в пансионе? Он столько сделал для тебя, а ты даже элементарное уважение выказать не можешь. Благо Дмитрий отвлекал.

Во-вторых, молодая волколачка крутилась в дурмане внимания, которыми окружило её семейство Волковых. За исключением Елизаветы, за холодность которой, Варя была благодарна как никогда.