Волчий лес

Хотелось улыбаться и радоваться. Хотелось броситься мужчине на шею с объятьями. Но сделав первый робкий шаг, девушка остановилась, глубоко вздохнула и решительно выкинула все подобные мысли из головы. В конце концов господин Палий был уважаемым в обществе волком, а она – диковинкой бракованной.

Возможно, Варя так бы и простояла, всё больше погружаясь в свои то светлые, то мрачные мысли, качаясь от чувства нежности к самоуничижению, если бы Павел Владимирович не обернулся.

- Всё хорошо?

- Да, да. Не волнуйтесь.

Мне уже пора возвращаться. Я обещала помочь в больнице.

Дмитрий Дмитриевич выбрался из дома лишь в половине пятого. Присланный матерью посланец долго объяснял не вполне трезвому мужчине место, где его будут ждать. Открыв же на следующий день глаза, на своё большое удивление, Волков точно знал, куда ему надо идти.

Последние несколько дней господа решили провести не в уединённом и размеренном поместье, а в городе. Женское, провинциальное общество всегда изрядно тяготило молодых офицеров, поэтому перед тем, как друзья отправились бы навестить и своих родных, Дмитрий закатил настоящий праздник на несколько дней, который был, на его вкус омрачён, лишь единожды, когда среди ночи их общество было нарушено появлением главы полиции.

Палий был не в самом лучшем расположении духа и, попросив друга на короткий разговор, прочитал тому лекцию о правилах доброго соседства.

- Мне-то всё равно. Сам понимаешь, - сказал он на прощание. – Только вот у тебя тут под боком Чернокнижник живёт.

Случись что – я его пойму.

Приняв сказанное к сведению, молодые люди старались вести себя тише. А раз ни сыскари, ни Хланг по их души не являлись, то конфликт был исчерпан.

- И где этот чудо-мастер? – спросил Бакушев, когда извозчик остановился перед воротами внутреннего двора большого торгового ряда.

Его вопрос не был лишён логики, ведь всем было известно, что некогда Ситцевый рынок, ещё до войны с Наполеоном, обзавёдшийся двухэтажными галереями по периметру, давно был центром где могли пошить, ушить, расшить и подшить всё, что угодно.

Закройщики и, собственно, сами модистки и портные занимали лишь несколько павильонов. Остальное пространство было отдано развальным торгашам и купцам побогаче. Но и те торговали исключительно тканями, лентами, иглами, нитками и прочей подобной атрибутикой, включая и готовое платье.

Однако, Ситец, как его называли в простом разговоре, был второсортным местом.