Волчий лес

Варвара отпила чуточку и отставила кружку, стараясь не смотреть в глаза рассматривающего её мужчине.

- Вы на нас ещё обижены, - нерадостно попробовал продолжить разговор он.

- Вовсе нет, - попыталась убедить его в обратном девушка. – На обиженных воду возят.

- И всё же: что нам сделать, чтобы то досадное недоразумение было исчерпано?

- Абсолютно ничего. Поверьте мне, Дмитрий Дмитриевич, я на Вас и господ офицеров не в обиде. Шутка была не удачная. Так за меня уже отшутилась болотница.

- В иные времена за такие шутки её владения осушили бы, - недовольно поморщился Волков, но быстро сменил тему.

– Мы сегодня вечером собираемся с господами в город. Вам ничего не требуется?

- Нет, - подумав, ответила Варвара. – Мне не хотелось бы, к тому же, злоупотреблять чьим-либо благодушием.

- Всё же, - пожал плечами Дмитрий. – Если что-то, то к Вашим услугам.

- Скажите, а в городе есть призраки? – вдруг спросила она, словно не смогла удержать наболевший вопрос.

Капитан задумался. Он долго вспоминал все слухи, что ходили по улицам, прикидывал возможность изменения обстановки, но так и не смог припомнить ни одного случая, о чём и откровенно заявил девушке.

- Ага, - прикусила она губу, и ушла в себя, откуда была извлечена только тяжёлой поступью хозяйки дома.

Следующая неделя прошла более чем легко. Женская половина дома Волковых была избавлена от мужского внимания, поскольку офицере переместились, как и намеревались, в городской дом. Посмеиваясь, Катя шепнула подруге, что Анна Петровна очень надеялась до последнего избежать отъезда, поскольку, когда мужчины собираются в компании больше одного, грядёт пьянка и чем больше данная компания, тем обширнее и гуляние.

- Тогда полицейское управление не должно проветриваться ни в один из дней, - заметила в ответ Варя, вставая из-за рояля.

Для себя она окончательно приняла тот факт, что музицирование изрядно тяготило, но Анне Петровне было приятно. Да и скрытые печатью мелодии, впечатанные в тонкие пальцы может быть матерью, а может быть и девичьим институтом, всё же проскальзывали и давали свои плоды.

Так девушке вспомнился конопатый мальчик – сын отцовского псаря – который играл по утрам на дудочке под её окнами. Играл он хорошо и от того его и не прогоняли. А стоя однажды вечером подле окна, ей вспомнилась колыбельная своей няни, но не успела она пропеть и пары куплетов, как вспомнилось ей, что та была матерью Груни.

- Интересно, - подумала она тогда, садясь на подоконник, - что с ней теперь стало.