Странствующий Оруженосец

Вид этой знахарской или колдовской утвари вновь напомнил Мишелю отца Фелота, но, не в пример неряшливому жилью монаха, здесь все было чисто вымыто, подметено, начищено, залатано — сразу видно, хозяйничает в доме прилежная и опрятная женщина.

У стены напротив входной двери Мишель углядел совсем уж вопиющую несуразность — сложенный из ровных отесанных камней небольшой камин с уходящей под крышу конической трубой. Чуть правее в стене была прорублена низенькая дверца, ведущая, скорее всего в сарай или хлев, пристроенный к задней стене дома.

Нелепость обстановки вновь разбудила подозрения. Уж не силой ли волшебной были занесены сюда эти неподходящие друг другу по рангу предметы, будто вельможи, посаженные в бедняцкую лачугу? Казалось, каждый предмет едва успел набросить привычные очертания, чтобы спрятать от вошедшего чужака свое истинное обличье, и кое-что в спешке перепуталось. Стоит Мишелю отвернуться, как за его спиной все закружится в безмолвной пляске, и в мгновение ока вернется на свои места, когда он снова посмотрит.

Словно в подтверждение мыслям Мишеля, нечто показавшееся поначалу ветошью, брошенной в угол, зашевелилось, разноголосо запищало и обернулось серой полосатой кошкой с пятью котятами — четырьмя серыми, такими же, как и мать, и одним черным с белыми отметинами. Котята остались сидеть на месте глазастой шевелящейся кучкой, а кошка потянулась, выгнув тонкую спинку и вытянув вперед лапы, сладко зевнула, показав маленькие острые зубки, уселась, аккуратно обернув лапы темным хвостом и уставилась ясными зелеными глазами на Мишеля.

— Вы, может быть, пообедать желаете, сир? — Мари без труда угадала, что такое обращение будет более всего приятно благородному гостю. — Так я мигом!

— Откуда у тебя все это? — Мишель обвел рукой светильник над столом и очаг, в котором Мари уже успела разжечь огонь.

— Наколдовала! — хихикнула Мари и выскользнула наружу. Еще раз оглядев загадочным образом собравшиеся в одной убогой избушке разномастные предметы, Мишель вышел во двор и принялся расседлывать Фатиму.

Вернувшись в дом, Мишель сложил у двери седло и сбрую, снял пояс с мечом и прислонил к стене.

— Послушай, а у тебя есть хоть чем лошадь напоить-накормить? — спросил он девушку, быстро, но без суеты управлявшуюся у камина.