Странствующий Оруженосец

Раздвигая руками спутанные ветки, Мишель решительно двинулся в ту сторону, откуда услышал крик. Он хотел было предупредить свое появление грозным окриком, как неожиданно прямо перед ним из кустов возникла растрепанная девица с развязанным наполовину лифом забрызганного грязью платья. Грудь и шея были исцарапаны и покрыты красными пятнами, будто ее пытались придушить. Едва увидев Мишеля, она кинулась ему на шею.

— Благородный сир, милостивый господин! Умоляю, спасите меня от этого... этого...

Она обернулась, цепко держась за рукав Мишеля, и издала оглушительный визг.

— Ах ты шлюха! К благородному подлизаться надумала? Не выйдет! — зарычал мужик, тяжело дыша и сжимая огромные кулачищи. — А вам, господин, советую отправиться по-хорошему туда, откуда пришли. Мы уж сами между собой разберемся. А ну иди сюда, стерва!

Девушка снова едва не лишила Мишеля слуха своим воплем, отпустила его и, подобрав юбки, резво побежала к дороге, отчаянно продираясь сквозь цепкие ветки.

— Стой! — заревел мужик и кинулся было вслед, но Мишель решительно загородил ему дорогу.

— Как разговариваешь, скотина? — процедил он сквозь зубы и вытянул из ножен меч. — А ну пшел отсюда!

Громила некоторое время оторопело смотрел сверху вниз на Мишеля, оказавшегося ниже его на две головы и вдвое уже в плечах.

— Кому сказано! — прикрикнул Мишель и угрожающе замахнулся.

— Гы-ы-ы, — протянул он, окидывая Мишеля наглым взглядом. — Я же сказал вам, ваша милость, идите себе подобру-поздорову. Не благородное это занятие — потаскух всяких выручать...

— Ты мне не указывай! Не то я покажу тебе, кому следует убираться «подобру-поздорову», — Мишель уже не на шутку разозлился и с трудом сдерживал желание без лишних разговоров снести башку этому невеже.

Девушка, отбежав на несколько шагов, остановилась, убедившись, что ее никто не преследует, и молча наблюдала за развитием событий, которые не заставили себя ждать. С медвежьим рыком мужик набросился на Мишеля, желая подмять его под себя, но тот взмахнул мечом вверх, треснув мужика рукоятью в челюсть, а потом добил в грудь и свалил на землю.