Странствующий Оруженосец

Случалось, что, проведя бессонную ночь, рисуя перед мысленным взором то нападение викингов на Рим, то поход в сказочный Винланд, и могучего бога-Виглафа, принявшего облик воина и призывающего удачу избранному народу, Мишель приходил в конюшню и с трудом избавлялся от наваждения, что перед ним не чудесный воин, а конюх замка Фармер Виглаф Сигурсон...

— Так ты твердо решил? — повторил свой вопрос Виглаф, когда Мишель, задумавшись, так и не ответил ему.

— Да, твердо, — склонил голову Мишель и взял свою кобылу под уздцы.

— Это твой путь, — коротко благословил его Виглаф, не прощаясь, развернулся и направился к конюшне. Почти сразу же подошел Жак, перекинул сумки с провизией через седло своей лошади — невысокой гнедой кобылки с густой топорщащейся челкой, и, вздохнув, тихо проговорил:

— Не хорошо так вот, не попрощавшись...

— Жак, ты опять за свое! — раздраженно передернул плечом Мишель. — Это мое дело, с кем я прощаюсь, а с кем нет.

— Но ведь отец...

— Мой отец! — резко оборвал его Мишель, и, подтягивая подпругу, все-таки бросил короткий и равнодушный — хотелось бы верить! — взгляд на узкие окна второго этажа башни. Затем с ходу, не вставляя ногу в стремя, вскочил в седло. — Поехали.

Глава 1. Ссора

Не знаю, под какой звездой

Рожден: ни добрый я, ни злой,

Ни всех любимец, ни изгой,

Но все в зачатке;

Граф Пуатевинский.

(Перевод А.Г. Наймана)

Вчерашний день ничем не предвещал последовавших утром событий.

Несмотря на зарядивший к ночи дождь, едва дождавшись, когда все в доме угомонятся, Мишель выбрался через кухню наружу, в промозглую морось. Пройдя через двор к густым зарослям одичавших кустов шиповника, он натянул на голову плащ и, пригибаясь, нырнул в путаницу мокрых колючих прутьев. Нащупав в темноте щеколду на калитке, уводящей из-за стен замка прямо в деревню, Мишель отворил тихо скрипнувшую дверь. Спуститься с холма по раскисшей тропинке, миновать черное незасеяное поле, на окраине которого приютился кособокий сарай, до верха заваленный сеном, и вот уже из серой дождливой мглы на него смотрят с притворной обидой блестящие карие глазки, а низкий грудной голос произносит с укоризной:

— Ваша милость, я вся промокла и замерзла, пока вас ждала!

— Пришла-таки? Ничего, я уж тебя согрею, — усмехнулся Мишель, подхватил девушку на руки и внёс в сарай.