Странствующий Оруженосец

Отец Фелот же сохранял прежнюю невозмутимость, и когда молчание Мишеля слишком уж затянулось, произнес:

— Ну, что же ты молчишь?

— Я хочу получить рыцарский пояс... — медленно проговорил Мишель.

— Получишь, — уверенно кивнул отец Фелот. — Всему свое время. Подожди и...

— А я не хочу ждать, — снова начал распаляться Мишель. — Не хочу, чтобы приехал из соседнего фьефа папин приятель, постучал мне мечом по плечу, а потом мы бы на охоту закатились на радостях.

— Все сыновья баронов так посвящаются, — пожал плечами отец Фелот.

— Ты же не бастард какой-нибудь! Наследник, надежда и опора рода. Чем тебе не угодил прекрасный древний обычай, раз уж ты так за былые времена держишься?

— Да плевать мне на баронских сынков! — Мишель ткнул расплющенную луковую головку и отшвырнул ее в сторону. — Я хочу делами заслужить право носить рыцарское звание! Я ушел из дому, чтобы совершить множество славных подвигов, чтобы не быть похожим на этих сытых баронетов, могущих только кабанов по лесу гонять! В конце концов, хочу изменить мир!

— А чем он тебе не нравится? — улыбнулся отец Фелот, изобразив на лице искреннее непонимание.

— И не много ли ты на себя берешь, дитя мое?

— Ровно столько, сколько унесу! — огрызнулся Мишель. — Все стало какое-то... подлое, мелкое, гнусное! За глаза плетут напраслину на человека, и все сходит с рук. А попробуй пропустить какой-нибудь титул, или обратись не должным образом, или не к тому, или там... да к черту все эти куртуазности! Из-за пропущенного в имени одного из владений — поединки! Надоело все это!

— Неужто ты думаешь, что Фармер и окрестные фьефы — средоточие мировых событий? — усмехнулся отец Фелот.

— И твои пресловутые баронские сынки, кичащиеся своими владениями — слепок со всего рыцарства?

— Нет, не думаю. Вот и хочу посмотреть, удостовериться, что это не так. Если остались еще настоящие доблестные герои, то примкну к ним, сначала оруженосцем, а потом добьюсь — сам добьюсь! — рыцарского сана.

Или в Заморье отправлюсь, и там делом святым подтвердю... подтвержду... да тьфу ты!.. докажу, что достоин быть рыцарем!

Опять воцарилась тишина, которую нарушало только невнятное горестное бормотание Жака. Отец Фелот встал из-за стола, подошел к Мишелю, сел рядом с ним.

— Все это замечательно, сын мой, — сказал он, похлопав Мишеля по руке, вцепившейся в скамью. — Но мне кажется, будто ты что-то не договариваешь, чуточку кривишь душой.