Странствующий Оруженосец

Но Мишель вовсе не намерен был что-либо забывать, и едва поутихли восторги по поводу скорого завершения нудной осады, он вновь задал свой вопрос:

— Так что же, сир Арсуль, поведайте нашим благородным друзьям то, о чем вы рассказывали нам с Гийомом де Бреаль в аржантанском трактире!

— Право, не стоит, — забормотал Арсуль и даже привстал со своего бочонка. — Я устал, мне нужно выспаться... И потом, это всего лишь предположения, догадки... Совершенно неинтересно...

— Нет, нет, расскажите! — потребовал Оливье. — Вы выдали нам столько тайн королевы Алиенор, так почему же стесняетесь рассказать нам о себе самом?

— Почему же не стоит и не интересно? Очень даже любопытно! — продолжал наседать Мишель.

— Да! Вы считаете нас недостойными?

Арсуль пятился в тень, подальше от костра, выставив вперед себя руки, как будто защищался от ударов, и бубнил под нос нечто неразборчиво умоляющее. Мишель решительно встал, подошел к Арсулю и довольно грубо подтолкнул его обратно к костру.

— Может быть, вы лгали нам с Гийомом? — в его голосе уже не было издевательской вежливости, и Арсуль всерьез испугался. — Ну, хорошо, если вы не желаете повторять свои собственные слова, за вас их скажу я. Представьте себе, благородные сеньоры, наш юный друг считает себя внебрачным сыном короля Англии Анри Плантагенета.

Оруженосцы, еще до этой фразы почувствовавшие что-то неладное в отношениях Арсуля и Мишеля, теперь замерли и молча ждали продолжения.

— Да-да, я слышал эти слова своими собственными ушами, их может подтвердить мой друг и сосед Гийом де Бреаль, которого я знаю с детства и доверяю как самому себе. Кроме того, сие заявление слышал, и не однажды, надо полагать, вот этот звереныш, слуга сира Арсуля.

— Это правда? — медленно проговорил Оливье и поднялся, скрестив на груди руки.

— Не знаю... я так думаю... это всего лишь предположение... — еле слышно прошептал Арсуль. Казалось, еще немного, и он рухнет на землю без сознания.

— А чем вы можете это доказать? — подал голос сир Акильян.

— Слово... благородного...

— Ничем он не может доказать, — перебил Мишель. — Сир Арсуль де Маркуоль не умеет даже обращаться с благородным оружием. Да еще каким! Выдели бы вы, друзья, какой заслуженный меч носит в сумке на закорках его так называемый оруженосец! Я вряд ли погрешу против истины, если скажу, что им рубились в битве при Гастингсе! Видел бы прежний хозяин этого оружия, какому убожеству досталось...