Странствующий Оруженосец

Что это именно она, Мишель понял не сразу, настолько непривычно было видеть на ней женское одеяние. Непривычно было и Анне, она то и дело касалась рукой волос, гладко причесанных и вплетенных в длинную фальшивую косу, оправляла широкие и длинные, завязанные в узел посередине длины рукава изумрудно-зеленого блио и теребила спадавшие до пола концы расшитого золотом пояса, обхватывающего широкой лентой ее изящный стан. Мишель перевел дыхание и восторженно покачал головой:

— Анна, ты себе не представляешь, какая ты красивая в этом платье!

Девушка холодно усмехнулась и передернула плечом.

— Буду твоей дамой на обеде, — насмешливо сказала она. — Ну, рыцарь сердца моего, что же ты стоишь, рот разинув?

Мишель галантно раскланялся, протянул Анне руку, и они, сдерживая смех, величаво выплыли из горницы. На первом этаже донжона их поджидал сир Рауль с Гийомом.

— Ну что ж, Мишель, я сделал для тебя все, что мог, — развел руками барон и засмеялся. — Сбывшиеся мечты сыплются на тебя, как серьги и бусы из сундука коробейника! А вы замечательно смотритесь вместе, дети мои!

Оставив молодых людей, барон поспешил в гостевой дом, чтобы лично пригласить и проводить знатного гостя в пиршественный зал.

— В кои-то веки Анна стала похожа на человека, хотя... женщина — не человек! — усмехнулся Гийом.

— Послушайте, сир Гийом де Бреаль! Если вы сейчас же не принесете извинения моей даме за произнесенные вами невежественные речи в ее адрес, я буду вынужден вызвать вас на поединок! — Мишель сказал это так серьезно и строго, что Гийом не решился отшутиться и, опустившись на одно колено, выдал длинное витиеватое извинение.

Они вышли во двор и присоединились к пестрой толпе обитателей Небура и гостей. Последних было не так уж и много — сир Рауль сказал, что виконт просил не приглашать посторонних лиц, присутствовали только те, кто в данный момент гостил или находился по делу в замке. Большинство уже находилось в зале, ожидая выхода главного действующего лица.

Мишель рука об руку с Анной и Гийом поднялись по широкой каменной лестнице и прошли в зал, ярко освещенный множеством факелов и свечей, украшенный новыми гобеленами и коврами. Длинный стол, покрытый шелковой вышитой скатертью, был заставлен сосудами с вином, соусницами, вазами с фруктами и пряностями, множество ножей и ложек отражали огни, слепя глаза. Слуги заканчивали раскладывать подле каждого прибора большие круглые хлеба.