Странствующий Оруженосец

— Я бы попросил вас не оскорблять мою несчастную мать! И потом... Анри, будучи еще графом Анжуйским, вполне мог видеть ее у Алиенор Аквитанской, и, может быть, завязались отношения, разумеется, безо всякой для нее надежды. А потом, спустя несколько лет, он мог вспомнить о ней, разыскать, или просто проезжать мимо и...

— Ладно, сир Арсуль, — решительно сказал Гийом, хлопнув ладонью по столу. — Убедиться в правдивости ваших слов мы сможем только завтра, померявшись силами. Пока же оставляю все эти россказни про опальных баронесс и венценосных любовников на вашей совести.

Некоторое время все трое молча пили вино, не глядя друг на друга. Альмерик тихо уснул, свернувшись калачиком на полу. Этьен вышел в зал и принялся расталкивать купца-суконщика, который долго не просыпался, потом с трудом сообразил, где находится, а, вспомнив, что к чему, немедленно принялся торговаться насчет оплаты выпитого и съеденного. Наконец, расплатившись и не забыв предложить Этьену посмотреть «оборзцы» тканей — это слово как-то особенно трудно давалось его расслабленному языку, — купец, цепляясь обеими руками за перила, с трудом поднялся на второй этаж, в свои комнаты, где, судя по звуку, рухнул на пол, не добравшись до кровати.

— Этьен, ты можешь идти спать. Мы никого сюда не впустим.

— И не выпустим, — добавил Гийом.

— Спасибо, сеньоры, только будьте любезны не устраивать здесь поединков, — добродушно усмехнулся трактирщик.

— Да, вот еще что. Разбуди нас троих завтра утром в одно и то же время.

Этьен поклонился и вышел через боковую дверь рядом со входом в кухню, где кто-то еще возился с посудой. После его ухода разговор уже больше не клеился: красноречие Арсуля быстро увяло, натолкнувшись на недоверие слушателей, а Мишелю с Гийомом трудно было спокойно внимать сомнительным речам. К печальному и прекрасному образу всеми гонимого странствующего бастарда то и дело примешивалась фальшь и холодный расчет на доверчивость.

— Ну, и что ты про все это думаешь? Почему-то во всех злоключениях, про которые рассказывал нам здесь этот Арсуль де Маркуоль, мне жалко не его, а тех, кому удалось удачно задурить голову и надавить на жалость...

— Да вот, попались ему не такие простачки, как обычно, вот он и скис, — поддакнул Гийом.