Странствующий Оруженосец

— Ты еще смеешь судить о моем здоровье? — продолжал визжать Арсуль, не обращая внимания на спокойные пока еще увещевания Гийома, который все крепче и крепче сжимал его костлявое плечо. — Оставьте меня, сир Гийом, иначе я вынужден буду...

— Нет, это я вынужден буду... — сказал Гийом, обхватил Арсуля обеими руками за плечи и рванул на себя. Вновь затрещала ткань, и в руках юноши остался лоскут рубашки Этьена. Внимательно осмотрев свое плечо и разорванную рубашку на нем, тот облегченно вздохнул и с достоинством направился к двери, чтобы все-таки запереть ее на засов, небрежно бросив:

— С вас, сеньор де Маркуоль, два су за рубашку.

Арсуль трепыхался в крепких объятиях Гийома, выкрикивал витиеватые возмущенные фразы, предназначавшиеся то Гийому, то трактирщику. Мишель, справившись, наконец, со смехом, решил прийти на помощь своему товарищу и, подойдя, обратился к Арсулю:

— Послушайте, сир Арсуль, давайте все-таки сядем за стол и продолжим наше знакомство.

Но не успел Гийом разжать руки, как послышался дробный топот ног, быстро спускавшихся с лестницы, в зал выбежал слуга Арсуля, подлетел к Гийому и повис на его локтях сзади, выкрикивая своим гнусавым пронзительным голосом:

— Мой господин, бегите, я его задержу!

Мишель был вынужден отвернуться и опереться обеими руками о стол, чтобы справиться с очередным приступом смеха, от которого ослабели ноги, и перехватывало дыхание.

Гийому пришлось отпустить Арсуля, и он оказался в совершенно беспомощном положении, со сведенными за спиной локтями. Измученный переживаниями юноша в бессилии опустился на скамью и слабым голосом проговорил:

— Альмерик, маленький и храбрый друг мой, отпусти его, этот молодой дворянин меньше всего виноват во всем случившемся.

— Сир, вы уверены? — спросил Альмерик, все еще не разжимая на редкость сильных рук, из цепкой хватки которых Гийом никак не мог вырваться.

— Да, да, отпусти, — совсем тихо сказал Арсуль и уронил голову на руки. Горбун ослабил хватку, и, едва освободившись, Гийом схватил его за шкирку.