Морская инквизиция: От моря до моря

Одна часть взрыва пошла по гиперболе вверх и ударила в голову, похлеще крепкого алкоголя, а другая - вниз, напрягая его мужскую сущность до состояния каменной твёрдости. Что было хуже, виконт не знал, и даже не задумывался.

Ему просто хотелось быть рядом с объектом своей любви, и всё. Он окончательно оглупел и только улыбался. Обе девушки сразу заметили это и заливались звонким смехом, перешёптываясь между собой. Эстрелла строила виконту глазки, но в пределах приличий, чем только раззадоривала его ещё больше. Оба сопровождающих молчали, не ввязываясь в разговор.

- Виконт, а вы не расскажите своим попутчицам (с какого овоща они стали Алонсо попутчицами новоиспечённому виконту в голову не пришло) что-нибудь интересное? Например, про свои приключения. У вас же были приключения?

Алонсо приосанился на коне. Как это не было? У них с Эрнандо столько было приключений, что хватит рассказывать не на один вечер. Главное, слов умных найти побольше, но не из тех, что вставлял изредка в разговор Эрнандо. Не откладывая дело в долгий ящик, Алонсо сразу стал вещать, рассказывая взахлёб об их с Эрнандо приключениях.

Конечно, начал он с себя, но не забывал и о друге. На остановках Алонсо продолжал рассказывать яркие истории, яростно жестикулируя. Он не прекращал своих повествований и во время всего дальнейшего пути, насыщая приключенческими подробностями любопытных девушек, слушающих его с восторженным вниманием.

- Вот мы с Эрнандо попали к индейцам и вступили в схватку с пиратами. А он - раз его шпагой, а я из пистолета, а потом молнией, а того затрясло.

А он - огнём с неба, гадский шаман. Всё заволокло огнём. Эрнандо водяной щит поставил и спас нас, а потом мы корабль захватили, и с ним много золота награбленного. А там и жемчуг ещё был, красивый, крупный, а…

Алонсо, обычно молчаливый, сейчас блистал перед сеньоритами поистине ораторским талантом, мастерски приседая им на уши, отчего обе благородные девицы то радостно верещали, то ужасались, прижимая в страхе нежные ладошки к щекам.

Рассказ им нравился, ведь в стенах своих замков они слушали только песни бродячих менестрелей, или шутов и клоунов, которых содержал хозяин замка. А репертуар данных «артистов» был весьма скуден и состоял сплошь из героических баллад про благородных рыцарей и нежных дам их сердца, с редким вкраплением саг о жизни разбойников или святых.

Были ещё и рассказы о деяниях подвижников веры, что проповедовали католические священники, но от них становилось только грустно.