Контрмарш для Трёх Миров

В огне явилась юркая девочка с тонкими косичками, затанцевала на углях. Авдотья бережно положила перед ней хлебную крошку, запасённую из столовой. Девчоночка схватила её, пуще заплясала, поклонилась Авдотье — и пропала. Тогда настал черёд половинки пирога с черёмухой, бабы Капиного угощенья:

— Хозяин или хозяюшка Агидели! По здорову, не побрезгуй, прими подношение! Удели хоть минутку на разговор.

Кипень сбилась, сгустилась у берега, и шагнула на камни статная гибкая женщина в шёлковом халате, расшитом серебром, в куньей шапке, крытой белым бархатом.

Серьги в ушах затренькали тонко-тонко, юфтевые сапожки ступили на береговую гальку, и вода их обтекала заботливо.

— Здравствуй, девушка, — певучий низкий голос у хозяйки Агидели; два слова скажет — и заслушаешься, будто в сон погружаешься... Авдотья мотнула головой: спать-то не время, дело не ждёт! Пришёл на память Горенко: «Дело, дело прежде всего!»

— Опасно тебе тут, — без долгих подступов сказала Агидель. — Змей тебя учует, и тогда не уйти от него, слишком быстр, слишком могуч.

..

— Змей? — Авдотью передёрнуло. Всплыла в памяти далёкая майская ночь в Буториной, когда она только чудом — как теперь понимала — отогнала похотливого змея от несчастной дуры Лушки.

— Аждаха, — кивнула Агидель. — Он разносит шахты: подкапывает мягкие слои земли, и всё рушится. Большего не знаю, — тут она смутилась, будто устыдилась своей слабости. — Не подойти мне близко, русло-то в другую сторону уклоняется.

Авдотья печально задумалась. Аждаха — тварь опасная, даже не просто тварь — чудовище из тех, что с самого начала мира ему пакостят.

Все прочие змеёныши, вроде тех, кто приходят к тоскующим вдовам, — его дальние потомки. Изо всех сил принялась Авдотья вспоминать, что рассказывал про Аждаху профессор. Поразить змея может копыто акбузата... но акбузата у неё нет. Молния может... откуда осенью молния возьмётся, да ещё по заказу? Мужчины в женском платье сам Аждаха не испугается, это только на мелочь действует.

— Что ж мне с ним делать-то? — вслух запечалилась Авдотья.

Агидель присела рядом на валуны, протянула руки к жертвенному огню:

— Если бы выманить его из-под земли, в полёте женщина может подстрелить его из ружья. Убить не убьёт, но изгонит надолго. Да только зачем он вылезать станет? Куда ему лететь?

— Стрелять я умею, могла бы попытать счастья, — вздохнула Авдотья.

— Он тоже знает, что летать ему здесь опасно. Тут много у кого ружья, в каждой семье охотники. Увидит женщина — может и выстрелить.