Контрмарш для Трёх Миров

А когда добрался наконец до дома и впервые за полгода обнял под одеялом горячую худенькую Алю, отчего-то вспомнилась чёрная китиха в чёрных водах Берингова моря…

За чукотский вояж ему дали очередное звание, но из Хабаровска никуда переводить не спешили. Аля поджала губки: «Видимо, других радостей от жизни генералу ждать не приходится?» Динька и Генька, правда, не искали других радостей: отец служит в разведке, очень секретно, но очень почётно! Им и в Хабаровске было неплохо, они выросли на Дальнем Востоке и другой жизни не хотели.

Але же тогда пришлось твёрдо напомнить: она сама решила уехать вслед за ним из Москвы, знала, на что соглашалась, когда вышла за военного. Не он выбирает, где служить Родине, — Родина выбирает, где он нужнее всего.

Мысль о семье согрела закоченевшего Берязева; как обычно, холод Нижнего мира подобрался незаметно и проникал под кожу не спеша, но выгнать его невозможно ни огнём — он тут попросту не горит, ни спиртным — только дуреешь быстро, как в самолёте на большой высоте.

Греет лишь то, что нельзя отнять: память, любовь, что-то, что носишь в себе и бережёшь среди любых бед. Он оглянулся на Лейфа: норвежец тоже трясся, сунув руки под мышки, и что-то бормотал под нос.

— Товарищ, — шёпотом окликнул Роман, — что вы там?

Только бы не молился! Здесь это может плохо кончиться…

Лейф оглянулся, смущённый:

— Песня. Старая песня. От неё теплее.

— Ну-ка, спойте мне тоже, может, станет теплее? — Роман догнал норвежца, пристроился рядом.

Лейф откашлялся и запел погромче:

— Мне б бутылку коньяка —

Лучше б жил наверняка!

Мне бы бренди хоть глоток —

Веселее жить бы мог!

Я бы тяпнул вискаря —

Вот и жизнь была б не зря,

А пузырик аквавита —

Вся б тоска была забыта!

Эх, бутылки, стройтесь в ряд —

Веселитесь, кто не рад!

Роман повторил последние строчки — с ошибками в чужих словах, но с большим воодушевлением. Лейф пропел ещё раз, чтобы русский генерал запоминал лучше.

Стало и в самом деле теплее; видно, разудалая песенка будила в душе Лейфа какие-то приятные воспоминания. Роман спросил напрямик. Проводник согласился:

— Это я вспомнил, как мы в студенчестве пели, когда ехали на каникулы сюда, домой — в Финнмарк. Мы же все были соседи — с ближних хуторов, все друг друга знали. С одним приятелем…

— Без имён! — строго напомнил Роман.

— Да, верно… Ну, словом, с одним из них мы и сейчас вместе, в одном отряде.