Контрмарш для Трёх Миров

— На небесах? — Полковник помотал головой:

— Вы агент русских?

— Я послан чиновником Небесной канцелярии, вы что, слышите плохо? И если не хотите оставить ваш отряд без помощи, я предлагаю вас подвезти. У меня грузовик вон там, на тропинке.

Бойцы глядели на полковника в тревоге и ожидании: бог с ним, с машинами, в конце концов, но если этот лощёный шпион говорит правду, чего же мы ждём? Взичич посмотрел на них, нахмурился, потом махнул рукой:

— Едем. — И обернулся к Пламенке:

— А ты...

— А я тебе больше не подчиняюсь, Илие Взичич: ты сдал моего сына врагу.

Ты мне брехал, как пёс: «Мы зна-аем, как бороться с вервольфами...» Но, — она полуобернулась к Санжару, — если небесный господин позволит, я поеду с ним (она подчеркнула это «с ним») туда, где сражается мой сын.

— Прошу тебя, госпожа Вучич, — Санжар любезно открыл перед ней дверцу кабины, — это честь для меня. Твой сын показал себя настоящим солнечным воином, но теперь он дерётся не один.

— Вучич?.. — пробормотал один из бойцов. И, решившись, дёрнул Пламенку за рукав, когда она уже садилась в грузовик:

— Вы правда.

.. ну, из этих?..

— Из этих, из этих, — буркнула волчица. — Я ж вам говорила сто раз.

Люди Взичича набились в кузов, грузовик тронулся с места гладко и бесшумно: не взвыл мотор, не забуксовали по сырой листве колёса, даже ветка не треснула, случайно подвернувшись под скат.

Пламенка погладила приборную панель:

— Это небесный конь?

— Небесный слон, — ответил грузовик. — Вы не смотрите, что я не быстрый, я зато знаете сколько нести могу!

— Не хвастайся, Дамир, — укорил Санжар и похлопал по рулевому колесу.

— Нам с тобой тут хватит работы, ещё набегаемся!

Грузовик уже спускался по извилистой тропе, перешагивая затопленные дождём колеи, когда издалека, с запада, прилетел звонкий, как боевая труба, волчий вой. Навстречу молодой луне, майской ночи, пляскам мотыльков он поднялся над горами, и сердце Пламенки забилось часто-часто:

— Это Мио! Скорее, там же бой...

— Я вам говорю, — усмехнулся Санжар, не отрывая взгляда от дороги, — он не один.

Пока доедем, они этих вервольфов на махан разделают.

*

— Костёр, костёр! — орал Симо, сгребая всё, что могло гореть, к лагерному огню. — Этого мало, надо ещё!

Блажо подкатил поближе обтёсанное бревно, на котором бойцы сидели у костра:

— Во, это долго будет гореть!

— Давай, запихаем один конец в огонь, пусть разгорается.

Вдвоём они осторожно засунули бревно в розовеющие угли. Дерево затрещало, потянулся прозрачный дым.