Контрмарш для Трёх Миров

Все опоры шатки, не за что зацепиться, она права, он хочет, хочет, хочет, чтобы его связали этими вот кудрями, чтобы он не смог противиться ни одному прикосновению, чтобы…

— Авдо!!

Рука рванулась из кармана пиджака, цветок сливы мэй выпал на ковёр, розовые лепестки дрогнули — и пополз, пополз, стекая, сминаясь, обольстительный женский облик. Где кудри, что ласкала рука Навуходоносора? Где губы, целовавшие великого Александра, покорителя Персии? Где нежные пальцы, что касались лица Гая Юлия, понтифика Рима? Где ты, нежная дева дастанов, куда пропала, кто похитил твоё тело и сделал орудием мерзости? Алые губы пэри приоткрылись, и белоснежные клыки выглянули наружу.

Пальцы с кривыми когтями распороли воздух у самой Кокиной груди — а в нём уже проснулись месяцы тренировок по рукопашному бою. Увернуться, прыгнуть за стол, отгородиться от нечисти стулом — это быстро и почти не сложно, сложно не глядеть ей в глаза, будто он сражается с Медузой, окаменяющей взглядом…

Голос Авдо заставил пэри замереть на миг, отвернуться от Коки:

— Слово, данное Маздой, — вот моё лучшее оружие!

Этим Словом буду я бороться,

Этим Словом буду я защищаться,

Этим оружием добрые создания будут защищаться,

О злокозненный Ангро Манью!

Благой Дух даровал мне его…

— Иииыхи-эхх! — невнятно зашипела пэри, отпрыгнула от дверей, выставила вперёд руки — поди тронь! Авдо шагнула к ней, но вдруг замерла, как в стенку уткнулась, и вытаращилась на пальцы пэри — будто что знакомое увидала.

Даже замолчала на миг. Старый оккультист дёрнул её за плечо назад, повелительно — и откуда что взялось! — скомандовал:

— Каноны! Поражение дэвов!

Авдо завела новое песнопение — Кока не понимал всех слов, вылавливал только отдельные знакомые корни.

Грасс наступал на Мухабат, повторяя какие-то стихи и глядя ей в глаза — и не боится же!

— Николай! Ну помоги мне! — Сколько отчаяния, сколько мольбы в женском вопле, как сжалось сердце, ну разве можно не ответить… только вот лепестки цветка мэй по-прежнему свежи и розовы, и пьянящий голос вырывается из уродливой клыкастой пасти.

Верить ему невозможно.

Кока отбросил сомнения и схватил стул:

— Н-на, получи, стерррва!

Брошенный стул не попал, но отвлёк демоницу, и Грасс приблизился ещё на шаг. Истошный визг пэри ударил по ушам, лопнуло оконное стекло, разлетелся пылью абажур настольной лампы, а в коридоре затопали тяжкие шаги. Кока метнулся взглядом туда, сюда — нет, никак не подойдёшь к ней, укрылась за конторку, а Грасс занимает проход.