Контрмарш для Трёх Миров

Но нет — не видно ничего худого, да и не слышно. Перебрехиваются на улице соседские собаки, звенит дужкой ведро — кто-то на ночь глядя по воду идёт. В низовом конце, у реки, еле слышно тянется песня — девчата полуночничают... Авдотья подперла на всякий случай банную дверь поленом, чтобы не захлопнулась, и принялась скоблить ножом доски широкого полка.

Пока всё отскоблила, вымела, почистила зольник печи, перестелила половички — время уже за полночь. В бане, когда она не топлена, всегда сыровато, и Авдотья стала мёрзнуть, а босым ногам на щелястом полу и вовсе холодно.

Она ещё разок оглядела баню — не забыла ли чего, убрала мисочку со сметаной, чтобы к утру не было кислого запаха, притворила дверь и пошла через широкий двор. В доме-то уже спят давно, придётся в клети ночевать. Ну и ничего, там воздух свежее, да и ночь тёплая. По пути Авдотья ополоснула лицо в той же бочке с дождевой водой, где всегда умывалась, и не гася свечу, прокралась в сени.

Вот те на! В клети тоже кто-то есть — оттуда несутся вздохи, шум, словно спящий ворочается.

Авдотья замерла, прислушалась — и щёки загорелись: дышат-то двое! Батюшки светы, да кто же там этак веселится? Вот бы одним глазком заглянуть!

Может, и не стоило бы заглядывать, не ровен час узнаешь такие чужие тайны, что потом уснуть не сможешь... Но остановиться Авдотья уже не могла: поставила свечу на кадушку с питьевой водой и прильнула к щели между дверью и косяком — в клети дверь летом всегда разбухала и закрывалась неплотно.

..

Господи помилуй, да это же Лушка! Светлые волосы разметались по туфяку, белая мягкая грудь колышется, когда она выгибает спину. Лушку-то Авдотья всегда узнает, хоть со светом, хоть без: сколько раз в бане вместе мылись. А сверху на ней лежит кто-то непонятный: видна только спина да чернявая кудлатая голова. Ай да Лукерья! Лихо перед свадьбой с девичеством прощается. А на колечко, Максимов подарок, глянет — плачет, слезами уливается... вот змея двуличная! Пригрела кого-то, невенчанная вдовушка.

..

Мысли эти проносились в Авдотьиной голове одна за одной во мгновение ока, а она всё смотрела на чужие забавы. Света в окошко под потолком падало всего ничего, да и луна молодая, неяркая. Однако мужчина, что обхватывал Лушкины пышные телеса, немного повернул голову, и Авдотья увидела его сбоку. Увидела — и обомлела. Так вот разгадка: это же Митяй Белокрылов! Не утерпел жених, не дождался, пока ему невестушку привезут да на постель положат.