Сделка с ветром

Когда в глазах темнело от пережитого ужаса и близости смерти. Победа не была сладкой - хотелось умереть самому. И в то же время тело жаждало жизни.

В тот день отец вручил своему наследнику медальон, который тот носил по сей день. Роу не заметил, как машинально тронул серебряный диск с сапфиром. Точно. Тогда сквозь темную поволоку головокружения и дурноты он увидел светло-голубые огоньки, контрастирующие с багряно-алой кровью...

- Юноша, вы стали полноправным преемником своего рода. Вскоре вы займете место герцога Клаха, - говорил отец, будто с чужим, а черные глаза мужчины смотрели с холодным торжеством.

Атарио Вэйд снял со своей шеи серебряный медальон с древними знаками и застегнул на шее черноволосого синеглазого юноши.

Герцог Кхала Атарио Вэйд был красив, высок, статен. Он был молод, словно годы его не брали. А еще до безумия жесток.

Был ли Роуган таким же? Размышляя об этом, Роу поднялся и дошел до шкафа с любимым вином. Ему определенно не стоило пить что-то, кроме лекарств, но гадкие воспоминания иначе было не отвадить.

Наливая напиток в хрусталь, мужчина без особого энтузиазма анализировал свою жизнь. Обычно, он не оглядывался на мнение окружающих, шел к своей цели, не взирая на жертвы, ничуть не пытался уменьшить количество людей, которые его ненавидели. Он вел себя так, словно завтра никогда не настанет. Рисковал, лез на рожон, стремился ввязаться в самые опасные истории. Жил так многие годы. С тех пор, как горечь от убийства родных братьев схлестнулась с опьянением от возможности дышать полной грудью.

Очередное неприятное воспоминание клином врезалось в память, и Роуган даже поморщился.

Он шел с тренировки по коридорам замка Кхала, как всегда, бесшумно, чтобы отец не услышал. Где-то снаружи бесился ветер, и молнии стремились обуглить как можно больше одиноких деревьев.

В глубинах коридоров раздался грохот. Будто на пол рухнули металлические доспехи старых времен, а следом полетели вазы из хрупкого фарфора. Мальчик побежал в сторону этих звуков, лишь когда раздался женский крик.

Когда Роу добежал до приоткрытой двери в спальню матери, все было кончено. Привычно теплые глаза герцогини Кхала остекленели навеки. Женщина, которая всегда была ласкова и добра к окружающим, стала жертвой необузданной ярости. В ее объятиях маленький Роу сотни раз находил надежное убежище от тирании отца, но для нее самой такого убежища не нашлось.