Ночные ведьмы

Она не приносила ему присяги, и после первых столетий совместных трудов они расставались надолго. И теперь, если хочет уходить – пусть уходит.

Укрепления Тарна стояли в угрюмом молчании. Все видели, что у противника появился огнедышащий дракон, а это, по общему мнению, круче, чем водяной. Годдэмы же лишились своего главного козыря.

Хунта также ощутил перемены в отношении командования. Теперь никто не посмел бы угрожать его отряду и пытаться принести их в жертву. Будь жив Ла Гир, он бы воспользовался моментом, чтоб атаковать город и завершить кампанию.

Когда Хунта убедился, что командующий придерживается прежней позиционной тактики, то выпроводил Наину. Горынычу нужно было слишком много провианта. Вдобавок, Хунте не понравился разговор, который Наина вела со Стеллой – дон Кристобаль услышал его случайно.

--Иии, Стеллочка, девочка, мужики – они всегда так. Пашешь на них, вкалываешь, а потом как не было тебя. Уж я ли за тот Китежград не сражалась, всю красу свою на тех убогих чухонцев угробила, и кто про то помнит? О себе думай, девочка, не о начальстве.

--Ты это что мне, старая, личный состав разлагаешь? – напустился на нее Хунта. – И вообще, дело сделано, летели бы вы со Змеем в свои леса…

--И улечу! И как бы тебе потом бежать в те леса не пришлось! Вот и Поуэктыч то же бает. Встретимся, мол, все у Лукоморья. Хотя я ему не верю. Лукоморье – это ж моря Белого. Кто в своем уме захочет жить на Севере?

По крайней мере в этом Хунта был с ней согласен.

Осада тянулась до конца весны, когда подошли основные части королевской армии. Боевые действия продвигались вяло по уже упомянутым причинам. Но когда англичане все же сдались, их командование выговорило для себя возможность покинуть Тарн с войсками и оружием. Так что схлестнуться напоследок с Ремпстоном не удалось. Он благоразумно удалился по-английски. Не нашлось и следов дамы дез Армуаз. Клод, очевидно, скрылась после ухода Тараска, когда стало ясно, что в ее роли нет необходимости.

Хунта был раздражен всей этой ситуацией донельзя, а когда королевский гонец передал ему личное послание его величества, едва не вышел из себя. Когда Бальзамо рискнул спросить, в чем дело, капитан молча переждал ему письмо. В нем отряду дона Кристобаля предписывалось выступить против дофина Людовика, который только что сменил д, Альбре на посту командующего.

--Опять двадцать пять за рыбу парижских денье! – буркнул Бальзамо.