Ножны меча. Средневековый японский эпос

И если бы только это! Однажды в юности старейшина решил написать стихотворение в честь цветения тополя, но в спешке схватил кисть не с того конца… И если бы это случилось без свидетелей, но тополь стоял напротив, позируя… Кто знает, о чём он шелестит почти тридцать лет… И не духи ли предков слушают его рассказ… Как может недостойный, над которым смеются деревья, поднять ножны достойного?

Не прикасаться к ножнам – значит посчитать себя выше оруженосца. Но выше оруженосца – сам самурай. Весть о том, что старейшина деревни вообразил себя равным самураю, дойдёт до самого императора… Такого глупца будут показывать на ярмарках по всей Ямато…

Притвориться, что не заметил ножны – немыслимо! Во-первых, не сведущий в этикете гонец прокричал о них на всю деревню.

Во-вторых, если старейшина так малодушен, что изображает близорукого крота – чего ожидать от простых смертных? Разве не для того выбирают старейшину, чтобы он был примером во всём?

И как можно не поднять? Ведь меч – это больше, чем жена самурая. Значит, ножны равны жене самурая! Позволить ей, то есть им, подобным ей, валяться в простой траве… Месть неизбежна.

Мысли старейшины прыгали, как солнечные зайчики на стеблях тростника.

Послать объявить о находке на перекрестье дорог – значит подвергнуть самурая насмешкам толпы. Как можно публично возгласить, что самурай – в одном месте, а его ножны – в другом?! А если случайно услышит хозяин меча? Месть неизбежна…

Хуже всего – если самурай жив. И ходит по всей Японии, не имея куда спрятать обнажённый меч.

И появляется в таком вызывающем виде в тавернах, публичных домах и банях, среди других самураев, обагряя своей и чужой кровью горы и долины…

Но гораздо хуже – если самурай погиб. Ведь он не будет погребён вместе с ножнами и никогда не найдёт покоя… И дух его будет вечно преследовать жителей деревни…

Все эти очевидные соображения пронеслись в голове старейшины, уже окружённого односельчанами.

Один достойный крестьянин вызвался пожертвовать собой ради деревни. Он пожелал вымазаться сажей, надеть коровьи рога и, в виде безумца, подбежать, схватить ножны и утопиться вместе с ними.

Что взять с умалишённого, на которого напали духи ручья? Так будет спасена честь деревни и предотвращено возмездие.

Старейшина поклонился храбрецу, благодаря за честь быть его односельчанином. Храбрец поклонился старейшине, благодаря за благодарность и незаслуженно высокую оценку самого банального поступка.

Старейшина поклонился в ответ, но всё ещё колебался.