Осколочные

Вакулычу нет дела до того, что вещают делегаты Разрешённого Исламского Государства, Межконфессионального Пакта «Новая Эра», Седьмого Интергендериала. Всё ту же жвачку, как плохо было раньше, при «белых христианских угнетателях».

Ну, вроде Петро и его москальского друга. Их с Васей отцы воевали по разные стороны в тех местах, что зовутся нынче Славянской равниной. Теперь они оба, щуплый бармен при монастыре и громила-сержант, – парии и отбросы.

Экран высотой с небоскрёб готовится запустить стрим «УЖАСЫ МРАКОБЕСИЯ».

Снизу прямо-таки доносится запах смакования. Делегаты в Ист-Пэласе вроде как ненавидят старорежимные порядки, но с удовольствием извращенцев пересматривают их, вероятно, чтобы ощутить победу над «пережитками прошлого». С таким чувством непослушные детишки глядели ужастики и «клубничку» тайком от родителя номер один и… тьху, от мамы с папой, попутает же бес!

– Дай-ка поглядеть, Вась, на твоих идиотов! Попожжа скину наших.

По стёклам бегут помехи. Петро ухмыляется, когда статный господин во френче, вертлявый толстячок и широкобедрая мадам с «ёжиком» цвета малосольного огурца исчезают во чреве барного погреба.

– Давай, братец, закрывай на засов! А потом почту смотри.

[ОБМЕН ДАННЫМИ: SERVER=SOLOV_TURCENTER | NEW_BAGHDAD_PRESENT]

Сквозь синкретические напевы нью-багдадских уличных дронов прорывается дикий хохот здоровяка со Славянской равнины.

– Ну как, Вася, не заржавел катер?

– Всё путём, друг. Кстати, кагор был под стойкой. Они его просто не видели! Эх, откупорил бы, да в одну моську только алкаши пьют.

Так что в сумке лежит.

Связь без видео непривычна для их времени, но для маскировки лучше не отсвечивать в видео-каналах.

– Я уже лечу на север, – отвечает Петро, – эй, у тебя голос какой-то дрожащий. Холодрыга у вас, да?

– Ну-у, знаешь… я ж их запер там, в погребе. Вдруг помрут с голодухи. За кощунства их самому прибить хотелось, но тут прям пытка какая-то…

– Ну ты самаритянин, друже. Чё тут сказать? Посидят на репе с брюквой, ты ж в пост выдерживал. Через пару дней их спохватятся, через тройку – заберут.

Тётка схуднёт заодно. Ты все панорамы бара заснял?

– А то, – отвечает несущийся свозь ледяные брызги бармен, – только тётку голую не стал, нарисуем приличную.

– Вот что значит аскет монастырский! – смеётся здоровяк, –теперь, Вася, можно твой бар голограммой сделать, и в любом здании спроецировать.

– Только будут ли, Петро Вакулыч, здания, куда нас пустят?

– Поверь старой десантуре, мест таких пока – до хрена и больше.