Осколочные

Отродясь был нем, как язь, чёрен, как грязь,Сам попался в свои снасти, ересью нерестясь.(25/17, «Имя имён»)

Россия, Н-ская губерния, правление государя Александра III.

Бричка, запряжённая двумя серыми лошадьми, приблизилась к откосу. Склон здесь стал слишком крутым, и далее путники двинулись пешком, оставив скакунов у коновязи.

Двое мужчин направлялись к домам, облепившим оба берега мелкой заросшей рогозом реки. Оттуда квакали лягушки.

Лето выдалось дождливым, везде царила грязь. Дело шло к ночи. Гости из города искали хоть одно горящее окно.

Один из путников был рослый брюнет с волевой челюстью, коротко стриженный, в лёгком плаще и кожаных сапогах. Другой — слегка комического вида мужичок с седыми усами и бородкой, носивший жилетку, шляпу-котелок, пенсне. Про таких непонятно, они ещё «дядьки» или уже «деды».

— Scheiße, сплошь Scheiße на вашей России.

— Не ругайтесь, Алоиз.

— Для вас — доктор Мюних! — полу-шутливо фыркнул дядька-дед, — я не согласен, в корне не согласен с Herren Марксом und Энгельсом, но считаю, что ваш духовный беспорядок в сознании берётся из плачевного материального бытия.

— Кто бы говорил об упадке. Сколько в Германии сект лютеран, сколько мистиков? Полагаю, мы квиты, господин немец? Впрочем, касаемо нынешней нашей цели вы полностью правы. Это воистину грязь человеческая. Те, кого мы ищем – хуже раскольников, опаснее скопцов!

К концу своей речи русский собеседник так разозлился, что неосознанно потянулся к револьверу. Немец замолк.Дошли до жилых домов – кособоких, подгнивших.

— Вы слышали о начинающем докторе Фройде, господин Мюних? — спросил он.

— Ja, Herr Соколоф, это недоучка, dummer Mann, изпровергатель порядка!

— Ниспровергатель.

— Так точно, herr Gendarm, — усмехнулся немец, — мне больше по нраву труды Дамерова... Он писал о единстве души и тела. Классификация патологий Гризингера — тоже блестяща! А этот Schlomo, с его кокаином.

— Говорунов.

Стало жутко и тихо.

— Жаль, доктор Мюних, что государь-император взял курс на сближение с Францией, а не Германией.

— Но мы, mein Lieber, должны работать, а не zu verzweifeln.

Зашли в дом недалеко от реки. Четыре ребёнка сидели у печки, из кастрюли пахло гречей, у потолка сушились грибы. Путников встретила хозяйка, женщина краснолицая и пухлая, второе – не от хорошей жизни.