ЧЕЛОВЕК ЛУННОГО СВЕТА

Эта тоже была выкована из чёрного серебра, но плетение было грубее и проще, а вместо драгоценных камней её покрывали следы торопливых ударов. Цепь изготовил не кузнец, а чародей, знакомый с кузнечным делом – изучая металл истинным взором, Шилак`х заметил вплетённые в металл тонкие нити Тьмы. Они, а не металл, удерживали Цертуса возле столба. И ещё вер понял: чародей, который ковал цепь, очень спешил. Будто заказ был сделан в последний момент.

Шилак`х присел возле ног распятого, мага била крупная дрожь. Тот, кто решил пожертвовать аватару Тьме, знали, с кем имеют дело.

Знали, что Цертус почует направленную на него угрозу. И либо уйдёт, либо расправится с заговорщиками – отсюда и спешка.

Заговорщики.

Оборотень смаковал это слово, переосмысливая увиденное то так, то эдак – и слово ему не нравилось. От него несло гнилой кровью, нечистыми помыслами, тайными приготовлениями, лицемерием, ложью, изменой и подозрениями.

Изменой здесь, в капище.

И подозрениями – в его сердце.

Ибо нельзя проделать такое втайне от хранителя.

Маг вышел из осквернённого капища с медальоном Цертуса в руке. Снег уже не падал, тучи несли его дальше, в долины. Всё вокруг было погружено в сон, и только наверху теплился огонёк, отбрасывая на камни призрачные блики.

Кто-то захрипел, закашлял, подвывая и тявкая.

Оборотень замер: он узнал крик.

Утром ему казалось, что ни одна тварь Тьмы не рискнёт забраться сюда. Теперь, зная, что священный лабиринт осквернён, убит, обращён к Хаосу, он не удивлялся присутствию дархута.

Тем, кто уверяет, что дархуты воют перед чьей-то смертью, просто неизвестно: наводящие ужас звуки – его любовный призыв.

Охотятся же дархуты молча. Ещё говорят, что всякий правоверный, услышав крик, должен осенить жилище священными знаками, возжечь благовония и вознести молитвы всем известным богам – иначе заявится ночной пожиратель душ.

Шилак`х не любил молиться. Бродячий воин и маг считал, что с большинством неприятностей он справится без помощи свыше. Дархута, если он вздумает напасть, можно просто прирезать.

Оборотень привычно согнул кисти – но оружие туда не скользнуло. Кинжалы находились в монастырской лаборатории, а не в хитроумных ножнах, пристёгнутых к предплечьям.

Крик повторился. Вглядевшись в стену, маг заметил горб, неведомо как выросший на крепостной стене. Он знал – под покровом темноты скрывается мохнатое существо, вцепившееся в камень всеми шестью лапами.

Оранжевые глаза вспыхнули в темноте, как угли. Намного ближе, чем хотелось бы веру.