ЧЕЛОВЕК ЛУННОГО СВЕТА

Он не стал рассказывать гиперборею о вере своего народа. О Свете и Тьме, где отпечатывается каждый поступок смертного, каждое его решение. И неважно, сколько кому отмеряно. Рано или поздно жизнь закончится. И тогда станут важными и дела, и то, каким идолам били поклоны. Но тогда уже ничего не изменишь.

Люди верили в своих богов и демонов. Чужие их не страшили. Вот и гиперборей, выругавшись, отошёл в сторону. Оборотень чувствовал, как в жилах воина играет и просится наружу ярость. Его сдерживало лишь то, что он находился на освящённой земле.

Шилак`х оттолкнулся от стены, пошёл вдоль неё, закрыв глаза и едва касаясь шероховатого камня кончиками пальцев. Припомнив сон, проверил – с какой стороны стена. И усмехнулся, поняв, что прикасается к ней правой рукой. Собственно, он и глаза закрыл потому, что в них светило опускающееся из зенита солнце.

Вправо и посолонь.

Знак или простое совпадение?

Тот, кто трижды погружался в горнило Вселенной, проходя Посвящение, кто трижды вверял себя разным стихиям, растворяясь в них без остатка – и обретая через это власть над ними – перестаёт верить в совпадения.

Потому что всё под луной подчинено воле Создателя.

Когда-то она привела в его селение убелённого сединами старца.

Вовремя: Шилак'х умирал от неведомого яда на клыках и когтях подравшего его шатуна. Это случилось зимой, а весну он почуял ещё до того, как открыл глаза. Его разбудили птичий гомон, звонкая капель, шорох корней, пробивающихся через напоенную влагой землю.

Пытаясь встать, Шилак'х ощутил непривычную слабость.

— Лежи, — остановил его седой как лунь старик. — Тебе повезло, малыш. Выжить с такой раной...

— Какой? — выдавил оборотень. Сухой язык царапал гортань.

— Ты знаешь, какой зверь тебя подранил? — удивился старец; мохнатые брови смешно взлетели на лоб, усы и борода встопорщились.

— Медведь. Шатун.

— Как бы не так, — старичина поднялся с табурета, булькнув привязанной к поясу баклажкой. — Выпей-ка отвару.

Следя за тем, как недоросток, морщась, глотает травяной настой, он начал:

— Я пришёл сюда, когда ты был уже совсем плох.

Лекарь ваш — дурак. Знал же, что рана не излечилась, когда ты перекинулся. Но продолжал лечить, как деды завещали. Хотя мог догадаться: такую можно нанести только особой магией. Кто-то — не знаю ещё, кто именно — хотел убить именно тебя.

- Почему?

- Ты ещё ничего не знаешь? В тебе воплотился дух Иверсора, защитника веров, истребителя нечисти.