ЧЕЛОВЕК ЛУННОГО СВЕТА

Прислушавшись, Шилак'х различил искажённые людские слова:

- …ер…ис…й…к…ви…

«Смерть чистой крови», – понял оборотень. И мысленно поклялся отправить на тот свет горе-чародея: «чистой кровью» маги-люди прозывали веров, из суеверных опасений избегая называть подлинное имя великой расы.

Серебристое жало клинка взметнулось в воздух и спикировало точно в сердце. Волколак дёрнулся и затих. Очистив корд о землю, вер извлёк из ножен левый меч. Залитые серебром долы сверкнули молниями, когда он одним ударом отсёк недооборотню голову.

Хозяева могли знать убитого, и маг прихватил голову с собой. А тело, повинуясь безмолвному приказу, обратилось в то, из чего когда-то было создано – в прах и тлен.

Подойдя к дому, вер заметил лежащую у порога собаку и сидящего на крыльце заспанного мужичка. Похоже, его тоже разбудил вой и он, не найдя гостя в хибаре, решил подождать снаружи.

- Ты знаешь его? – спросил Шилак'х, показывая хозяину окровавленный трофей.

- Не могу сказать. Не вижу. Света мало. – Выдавил тот из себя.

Оборотень хмыкнул – для него любая, даже самая тёмная ночь была светла – и подвесил голову за космы на крюк, торчащий из стены рядом с дверью:

- Солнце встанет – разглядишь.

- Ты убил его? В одиночку? – удивился хозяин.

В ответ вер лишь пожал плечами – разве могло быть иначе? – и зашёл внутрь. Раздевшись, Шилак’х отправился досыпать.

Глава 2

Утром, доедая разогретые любезной хозяйкой остатки вчерашней похлёбки, Шилак’х спросил, видела ли она голову.

- Конечно видела, господин, – спокойно сказала женщина, уютно пахнущая сеном и овцами. – Человек, с которого ты её снял нынче ночью, сын сельского старосты.

- Так здесь недалеко есть село? – аватара задумчиво зачерпнул похлёбку.

- Если бы ты не свернул в нашу долину, а проехал немного дальше по дороге, ты бы смог заночевать там, – хозяйка замолчала.

«В гораздо более приличной обстановке», – закончил он про себя. Шилак'х не стал говорить женщине, что люди редко видят разницу между вером и лаком. Для них любой оборотень – враг, а врага можно терпеть только мёртвым. Своё происхождение вер не скрывал, поэтому частенько ночевал при дороге, положив седло под голову. И всё-таки, несмотря на неудобства, врать он не любил, считая ложь уделом людей и слабаков.