Драконье царство

– «О неестественной же нечего и говорить!» – повторил я недавние слова патологоанатома, не оглядываясь на него и не проверяя, считает ли он, что прежде проговорился, или и вовсе имел в виду некие зловещие посулы. – Но я не вижу тут подробного отчета об обстоятельствах, при которых было обнаружено тело, и не могу подтвердить описание травм, пока мне не позволят их осмотреть.

– Исключено! – снова возмутился патологоанатом. – Это совершенно не в вашей компетенции! Я уже молчу о морально-этической стороне вопроса! Несчастный покойный вам не игрушка и не жук под микроскопом!

– Невероятно этичное замечание! Ну что ж, значит, я никак не могу исключать варианты, что его кто-то столкнул или что это хотя бы был суицид, и подписываться под ничем не подкрепленными предположениями.

Тем более вы еще не закончили исследования по вирусам, по вашим собственным словам.

Патологоанатом раздраженно хрюкнул и высокомерно задрал свой длинный нос.

– Суицид в его психологическом состоянии можно приравнять к несчастному случаю! Не вижу никаких оснований приписывать несча… покойному подобное намерение.

Особенно, если оно противоречит его религиозным убеждениям. Это может быть оскорбительным!

– И это все основания? Что это может быть оскорбительным? А с научно-криминалистической точки зрения?

Полицейский смерил меня устало-свирепым взглядом.

– Послушайте, капитан Гелион, – он выдавил из себя это обращение не без отвращения, да и я чуть не поморщился.

Это причисление нас изначально к военному ведомству было пустой формальностью. Кому-то когда-то показалось, что для персонала секретного объекта это просто необходимо. – По-вашему, текст взят с потолка?

– По-моему, сержант... Неизвестный? – я недоуменно нахмурился, прочитав эту фамилию в прозрачном кармашке у него на груди.

– Это моя фамилия, – подтвердил он, и по тому, как он надулся, не то от раздражения, не то от удовольствия, я заключил, что это имя наверняка настоящее.

Черт с ней, с паранойей.

– Да... Не знаю, кто именно составлял этот документ, но с формальной точки зрения он ужасен и вводит в заблуждение. Я отказываюсь его подписывать, так как не имею ни малейшего желания отвечать потом за дачу ложных показаний.

– Гелион! – опешил сержант. – Отказ от помощи следствию является преступлением!

– А что вы, собственно, называете помощью следствию? – осведомился я.