Драконье царство

Каждый сам себе глава, у каждого свой бог, для каждого те, что не с ним, враги, да и не люди – просто дикие лесные звери. – Он помолчал. – В ваших краях, видно, такое – редкость. Впрочем, у нас тоже. Мы так не делаем, а у нас – никто не смеет.

Прибыл священник, а с ним и друид. Оба оказались не слишком впечатлительны, но тут же перецапались на почве взаимных идеологических разногласий, касающихся порочного религиозного воспитания и погребения. После чего каждый забормотал свой дежурный, подходящий случаю гимн.

– Если это цветочки, – оглядываясь и теребя застежку плаща, пробормотал Олаф, приехавший вместе со жрецами альтернативных культов, чтобы поддержать нас в трудную минуту, – то каковы ягодки?

– А с чего ты взял, что это цветочки? – спросил я, подтаскивая к общему ряду на дощечке, нечто небольшое, исклеванное воронами.

– С того, что предыдущая заварушка перед этими ягодками была просто цветочком. А ведь это только первый день.

– Ничего, ничего, – ободрил Фризиан.

– Скоро откроется второе дыхание.

– Хочешь, чтобы меня прямо сейчас стошнило? Хватит с меня дыхания!

По понятным причинам похороны носили максимально упрощенный характер, больше напоминающий заметание сора под ковер – в данном случае – под дерн. На самом деле, кроме трупов на кольях, от прочих осталось совсем мало. Прах к праху.

Среди этой деловитой возни странно было услышать вдруг тоненький вскрик ужаса. Еще удивительнее, что он был подхвачен. Что, собственно, могло напугать этих людей?

– Уходи! Уходи! – раздавались панические выкрики.

Все похватались за амулеты, зашептали что-то испуганное под нос, кто-то зажмурился, кто-то начал бросать чем попало в источник замешательства. Впрочем, когда мы разглядели его, то поняли, что бросали чем попало не в него, а куда-нибудь поблизости, чтобы отпугнуть, отогнать, но, не дай бог, не причинить ненароком вреда.

Предмет этого смятения – крупный, но неимоверно тощий и замызганный белый щенок-подросток тоскливо непонимающе заскулил и, поджав хвост, напряженно сел на землю на почтительном расстоянии, вздрагивая всем тельцем и нервно приподнимая то одну, то другую переднюю лапу, не убегая и глядя на людей большими умоляющими кроваво-красными глазами злосчастного альбиноса.

Неприкаянная белая ворона – пусть и собака.

– Пес Аравна!.. – возбужденно восклицали вокруг. – Гончая Аннона!.. По чью тебе еще душу? Уходи прочь! Уходи! Хватит с тебя добычи...