Путешествие на Восток

Похоже, что о нас было известно уже решительно всем в замке. — Я покажу дорогу.

— Надеюсь, я не оторвал тебя ни от чего важного?

— Ни в коем случае, господин! По правде сказать, я как раз направлялся туда, — поспешно ответил он. — Я Кефеус, работаю здесь садовником… и еще немного травником. Почти десять лет здесь, с тех пор, как приехал с Кандии. Господину не случалось бывать в Кандии? Величественный город! Венецианское правление пошло ему на пользу, я всегда говорил…

Какое-то время я слушал говорливого садовника, но быстро потерял нить его рассуждений о благородных семействах Кандии и политике венецианских властей, поэтому при первой же возможности попытался переключить разговор на другую тему:

— Много ли работы в саду?

— Хватает, господин.

— Лунные цветы? Я читал об этих растениях в греческих трактатах, но мне никогда не доводилось видеть их.

— У меня на родине их часто высаживают в некрополях, — кивнул Кефеус, — только там они приживаются хорошо. Чтобы растить лунные цветы в обычном саду, нужно посвящать им очень много времени и сил. Я берегу их от чрезмерного солнечного света, поливаю особенными снадобьями собственного приготовления, взрыхляю землю несколько раз в день, чтобы корни могли дышать свободно… В самом центре сада, в тени кипарисов, им живется лучше всего.

— Ты, верно, очень привязан к ним, Кефеус? Говоришь, как поэт.

— Не то слово, господин чародей, — кивнул садовник. — Только боюсь я за них, по правде сказать. Лет пять назад, когда была крестьянская смута, какой-то негодяй вломился в мой сад ночью. Потоптал землю, передавил множество растений — мне потом два дня пришлось устранять нанесенный ущерб. С тех пор я глаз не свожу с них, и цветы отвечают мне взаимностью.

Я, махнув рукой, оставил всякие попытки поддерживать разговор и вполуха слушал разглагольствования Кефеуса об особенностях полива цветов, ужасных угрозах их существованию и героических усилиях садовника по поддержанию сада в идеальном состоянии. Мы спустились по узенькой лестнице, освещенной большой масляной лампой, и, миновав украшенную бронзовыми лилиями дверь, вышли на свежий воздух.