Путешествие на Восток

— Посмотри на меня, чародей, — прошамкал он изувеченными губами, — посмотри, во что вы превратили меня! Знаешь, что я с тобой сделаю, когда королева отдаст тебя в мои руки?

— Вряд ли это возможно, — через силу усмехнулся я. — Рука у тебя только одна.

Глядя на его побелевшее лицо, я осознал: все закончилось. Сейчас он в бешенстве кинется на меня, и я умру раньше, чем Ида сможет ему помешать… даже если захочет. И это, право, будет много лучше того, что меня ждет в противном случае. Возможно, мои братья отомстят за меня.

Искалеченный пират неожиданно захрипел. В первое мгновение я решил, что у него приступ, и сейчас он рухнет на пол, содрогаясь в конвульсиях. Однако он продолжал хрипеть, разинув обожженный рот, и я осознал, что это смех: страшный и мучительный смех на грани с помешательством.

— Ты мне нравишься, чародей, — наконец проквакал пират, подходя ближе.

Наверное, мое лицо отразило то, что я чувствовал в тот момент, потому что обожженные губы калеки сложились в торжествующую ухмылку.

— Тебе больше нечего сказать, Певерелл? — подала голос Ида, вся недавняя ярость которой испарилась без следа.

— Могу разве что предсказать будущее.

— Неужели? — Королеву пиратов мое заявление, похоже, изрядно развеселило.

— Да. Вот мое пророчество: пока я буду испытывать все, что мне приготовили, мои братья придут сюда. И когда это случится, участь этого однорукого покажется тебе, Железная Ида, настоящим счастьем.

Она искренне рассмеялась и, сделав несколько шагов, опустилась на грубо сколоченный трон у противоположной стены. В ее обращенном на меня взгляде мне почудился проблеск любопытства: как видно, до сих пор ей редко доводилось слышать дерзости от приговоренного к мучительной смерти пленника.

— Конечно, мы подождем твоих братьев, — проговорила она. — А тем временем… Ты знаешь, мне на самом деле не очень интересно, как вы нашли дорогу сюда. Ты умрешь в любом случае. Буду честна: что бы ты ни сказал, тебе это ничем не поможет.

— Я так и подумал, — как можно безразличней отозвался я, умоляя небеса о том, чтобы мой голос не дрогнул от накатывающего на меня слепого ужаса.