Путешествие на Восток

— Ты еще жив, пиратская морда? — осклабившись, обратился к нему Певчий Джон, обходя стойку и заключая Иву в медвежьи объятия.

Хозяин и впрямь больше всего напоминал престарелого разбойника: тонкие застывшие в хищной ухмылке губы, черная повязка поверх отсутствующего глаза, клочковатые волосы и точные движения опытного бойца — вряд ли его молодость была тихой и безмятежной. Капитан пожал плечами, правильно поняв мой вопросительный взгляд, и пояснил:

— А кто из добропорядочных торговцев не был когда-то пиратом, верно, Иву?

Тот понимающе рассмеялся гнусавым смехом и тряхнул головой.

— И то верно, Джон. Сейчас, однако, от этих будущих торговцев продыху нет. Видел небось катапульты на пристани… Я слышал, у тебя тоже недавно случилась заварушка?

— Быстро новости разносятся, — хмыкнул Певчий Джон. — Не припоминаю, чтобы я сообщал об этом хоть кому-то. Кто тебе сказал, Иву?

Тот скривился и, замявшись, начал издалека:

— Ты сам знаешь, дружище, пока пираты не грабят порт, с ними лучше бы по-хорошему.

— Ближе к делу, — прервал его капитан. — Ты хочешь сказать, что веселые ребята, получив от нас взбучку, успели побывать здесь? Кто у них за главного?

Иву кивнул и настороженно огляделся. Не заметив ничего подозрительного, он перегнулся через стойку и прошипел:

— Это молодчики Железной Иды.

— Кого? — громко переспросил Певчий Джон, и хозяин заведения замахал на него руками, призывая говорить потише.

— С полгода назад появилась тут эта девица откуда-то с юго-востока во главе целого флота, поговаривают, что с самого Туниса. За несколько месяцев подмяла под себя всех местных пиратов-одиночек. У торговцев же с тех пор и вовсе началась теплая жизнь: чертова девка установила настоящую блокаду. К чести ее сказать, ее ребята никогда не отбирают всего, но от этого немногим легче: торговля теперь и вполовину не так хороша, как год назад.

— Что ж, могу помочь с этим, — ухмыльнулся Певчий Джон. — Сколько ты хочешь за сотню галлонов лучшего португальского вина?

Пока они торговались, я отошел в сторону и окинул взглядом посетителей. На первый взгляд, ничего особенно примечательного в них не было: моряки и торговцы мирно сидели, вели разговоры, порой разражаясь резкими взрывами смеха, но голодный год в Годриковой впадине научил меня за кажущейся беспечностью видеть напряжение и тревогу.