Путешествие на Восток

Потом неторопливо повернулся к нам и через силу ухмыльнулся.

— Заканчивайте здесь, и будем возвращаться. Завтра сойдем с трапа в Портус Кале: я намерен как следует надраться. Вино у них отменное, говорят, еще с римских времен.

— Капитан, — начал было я, — мы вполне можем подождать…

— Ни слова больше, Игнотус! Ты отличный чароплет, но в вине — ни бельмеса. Завтра узнаешь, что такое настоящее португальское вино, клянусь костями отца.

* * *

Я проснулся от слабого стона совсем рядом со мной. Открыв глаза в кромешной тьме, я добрую минуту вслушивался в этот звук, не понимая, почему здесь, в таверне «Милая леди», я все еще могу слышать замурованную в основание моста пленницу, если мы ее уже спасли и увезли из Лондона… Минутку, да было ли все это, или мне приснился длинный и до невероятности правдоподобный сон? Охваченный паникой, я нашарил палочку и, вырвавшимися из нее языками пламени поджег жировую свечу, подвешенную над кроватью.

Привычный вид каюты рассеял мое беспокойство, и лишь тогда я с запозданием услышал мерный скрип снастей и легкое покачивание судна — то, что уже успело стать для меня таким же естественным фоном, как собственное дыхание и биение сердца.

Свернувшаяся калачиком на своей кровати Эйлин снова застонала, как от боли, и я сел рядом с ней, осторожно положив руку ей на лоб. Капли холодного пота под моей ладонью ничего хорошего не сулили: она либо жестоко страдает во сне, либо ей страшно, и нетрудно было догадаться, что она может видеть в кошмарах.

— Эйлин, — позвал я девушку.

— Это просто сон. Всего лишь…

Она вскочила, больно вцепившись мне в плечо и протяжно закричала, широко раскрыв глаза, в которых читался безотчетный ужас. Я схватил ее за руки, стараясь удержать.

— Все в порядке, Эйлин! Ты в безопасности. Слышишь? В полной безопасности.

Она судорожно вдохнула и неожиданно зарыдала, обмякнув у меня в руках. Помедлив, я обнял девушку, надеясь, что она не обнаружит в моих намерениях ничего предосудительного. Опасался я напрасно: Эйлин обвила руками мою шею, не прекращая плакать, хотя теперь в ее всхлипах мне почудились нотки облегчения.

Безотчетно я поднял руку, что погладить ее по волосам, но в этот момент дверь с грохотом отворилась, заставив нас подскочить. В дверном проеме стоял Антиох, вытянув вперед руку с зажатой в ладони палочкой и пытаясь изобразить свирепость на заспанном лице. Не увидев ничего угрожающего, он опустил руку, окинул нас подозрительным взором и, хмыкнув, спросил:

— Что тут, черт возьми?..