Путешествие на Восток

Я даже наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть, с чем имею дело, как тяжелая рука капитана впечаталась мне в грудь и я на редкость нелепо рухнул на спину, увлекая за собой Эйлин. И вовремя! На головой у меня пронеслась туча стрел, вонзаясь в такелаж и палубу нескончаемым частоколом.

— Игнотус! — рванул меня за руку капитан, уже стоявший на ногах. — Давай!

Я, все еще ошеломленный неожиданным залпом и падением, прильнул к бойнице, ощутив мгновенный озноб: дромон уже находился на расстоянии выстрела, и пират, сменивший погибшего товарища у мехов, со злобным оскалом тянул на себя рукояти.

— Право руля! — крикнул Певчий Джон, но было уже поздно.

Перед нами расцвел цветок слепящего пламени, и способность рассуждать здраво покинула меня. Я не думал о том, что любое мое ответное заклинание, вероятно, станет последним. Я вообще ни о чем не думал, протягивая вперед ладонь, судорожно сжимающую палочку.

— Агуаменти Максима! — выкрикнул… нет, взвизгнул я, механически вычерчивая в воздухе нужный символ.

Столкновение стихий — излюбленная тема поэтов, но сейчас я наблюдал ее в действии. Поток рожденной моим словом воды встретил ревущее пламя на полпути к цели, мгновенно вскипев. Тяжелый раскаленный пар заслонил от нас судно противника, повиснув непроницаемой белой пеленой в воздухе. Певчий Джон рванул на себя рукояти мехов, но, пробитые в двух местах стрелами, они лишь издали жалкое шипение, а вырвавшегося из трубы пламени не хватило бы даже на приготовление ужина.

Наши арбалетчики проявили безукоризненную выдержку, продолжая безостановочный обстрел сквозь туманное марево, но я понимал: еще один залп «греческим огнем», и с нами всеми будет покончено. Я взмахнул палочкой, чтобы ударить заклинанием наугад, но не успел произнести ни звука: из тумана вырвалась гигантская оскаленная пасть какой-то твари, и, отпрянув, я не сразу понял, что это всего лишь резное украшение на носу пиратского судна.

— Правее!.

На ногах не устоял никто: скользящий удар вдоль левого борта был по-настоящему силен. «Святой Иаков» всей своей тяжестью сокрушил оба ряда выставленных весел, оставив пиратский корабль без возможности двигаться. Оставалось лишь догадываться, какие повреждения получило наше судно, и молиться, чтобы они не оказались фатальными. Пираты опомнились раньше.