Самурай из Киото (первая книга)

– Тс-с-с… – Натабура прижал палец к губам и оглянулся, а потом посмотрел вниз, где было гораздо светлее.

Даже если это… как ее там… Горная Старуха, – с чувством обреченности думал он, – все равно свалю. В таких делах, как выслеживание и охота, упорство – главный козырь. Если, конечно, нет ничего получше.

– Ой…. – с ужасом выдохнул Язаки, – это не барсук-к!..

Опять… опять… – с раздражением думал Натабура, стараясь не обращать внимания. Ему было неприятно, что кто-то рядом трусит, ибо духи трусости вселяются в других людей и мешают думать, а главное – действовать.

– Там еще и лисица, – назло сказал он, всем своим видом показывая, что нет смысла дрожать, будто осиновый лист.

– Это не лисица, – выдохнул Язаки прямо в ухо.

– Хоп?! А кто? – удивленно спросил Натабура, не повернув головы.

– Тони!.. – крякнул Язаки, словно прочищая горло. Его била нервная дрожь, а зубы клацали так громко, что, наверное, было слышно на другом конце этого огромного, темного леса.

– Слуги Старухи? – Натабура натянул тетиву.

Эка невидаль… Тони… так тони… рассуждал он, упрямо встряхнув головой. Лесные демоны и у меня на родине надевают на себя человеческую кожу и морочат людей, лишая их рассудка.

До животных оставалось не больше двадцати шагов. Промахнуться было трудно. Девятихвостовая лиса-демон подпрыгивала и атаковала трехголового барсука-демона. Он же, фыркая и скалясь, заставлял ее пятиться. Рыжее пятно и белые отметины резко выделялись даже в сумерках.

Натабура собрался было выстрелить, как вдруг ясно различил, что вместо лисицы и барсука на тропинке кружат, приседая, кряжистые, лохматые люди.

Один из них действительно оказался рыжим, а у второго в волосах виднелась седая полоса. Рыжий то ли шутя, то ли всерьез, нахраписто размахивал топором и отчаянно ругался, а седой, отступая, прятал за спиной кремневый нож. От неожиданности Натабура опустил ханкю и помотал головой. Быть такого не может – чтобы демоны превращались в людей!

– Пастухи… – паническим выдохнул Язаки, – бежим! – Но его ноги словно приросли к земле.

Действительно, это были красноглазые, мускулистые бородачи, походившие на эбису – горных дикарей с восточных островов Хоккайдо и Хонсю. Только те разрисовывали тела золой и не стригли волосы в течение всей жизни, заплетая косички. В отличие от эбису, лесные «пастухи» не перевязывали и не заплетали волосы, и те торчали во все стороны, словно клочья соломы. К тому же на обоих поверх шкур были надеты накидки из травы, защищающие от снега и дождя.