Самурай из Киото (первая книга)

Вряд ли Юка долго могла противостоять ему со своим тика-катана.

Натабура закричал, чтобы они бежали – хотя бы туда, дальше, за ближайший поворот, и тогда у него будет шанс вернуться, успеть, хотя бежать – целый год. Однако его никто не услышал, и тогда он в отчаянии что есть силы ударил кусанаги в невидимую стену, ударил еще и еще. Разбил ее на мелкие осколки, сделал один-единственный шаг – самый короткий в жизни, ощущая, что время стало вязким, как мед. И прежде чем упасть, махнул кусанаги, чувствуя, что руки стали вялыми, как тряпки, и всего лишь на излете задел киссаки затылок Ван Чжи.

Упав, Ван Чжи произнес:

– У тебя были хорошие учителя…

Но Натабура его не услышал.

***

– Где он? Я убил его?! – спросил он первым делом, когда очнулся.

Юка, склонившись, брызгала на него водой, а Афра, повизгивая, с бешенными глазами бегал рядом и норовил лизнуть в лицо. Язаки с умным видом сидел в двух шагах и молился: «Амида... Амида…» Значит, все нормально, понял Натабура, испытывая умиление ко всем троим, особенно к Язаки, ибо спокойствие пузатенького Язаки означало только одно – опасность миновала.

Затем он что-то вспомнил, перевел взгляд и обозрел лощину: ни чернокрылых кудзу, ни Бога Ван Чжи – никого не было. Как же так? – удивился он, поднимаясь. Неужели приснилось? Его слегка качнуло. Первым делом он поднял кусанаги, отер его о траву и вложил в ножны, а только потом огляделся: на краю поляны, под деревьями и зреющим виноградом лежала туша. Она была такая огромная, что занимала треть пространства, и над ней уже кружились мухи.

– Кто это? – Натабура с недоумением оглянулся на Юку.

– Он… – кивнула она, судорожно сглотнув. – Он… рыжий Чжи…

– Не может быть… – удивился Натабура, подходя ближе.

Удивило абсолютное отсутствие духов и демонов всех мастей. Должно быть, Боги не в их ведении. Впрочем, это нас не касается, равнодушно подумал Натабура. Юку только жалко. Натерпелась она с детства от этих самых Богов. С сильными мира лучше не связываться. Самое время убраться, пока сюда не явился кто-нибудь пострашнее.

– Теперь он совсем другой…

Только по рыжими волосами, завязанным в пучок, и по шраму на левой щеке в виде креста он узнал своего врага.

– Смерть придала ему прежний божественный вид, – объяснила Юка. Щека у нее болезненно дернулась, а глаза стали, как у больного животного – тоскливые и печальные. – На Земле он мог существовать только как человек. Он выбрал обличие дзидая. Ходил и пакостил. Убивал людей.