Самурай из Киото (первая книга)

Никто не должен видеть его золота и главное – знать о существовании тайника.

Мурмакас был раза в три тяжелее всех своих гостей, вместе взятых. К тому же он надел две кольчуги, легкие латы и не сомневался в своем превосходстве. Наклонив голову, он, как бык, пошел на них. В его руках появился вакидзаси. Первым делом он решил зарубить высокого мальчишку, затем Юку, которая умела владеть не только яки-гэта, но и спицами. Если бы Мурмакас лучше разбирался в таких делах, он бы обратил внимание, как стоит этот мальчишка – легко и ровно на носочках, с тем чтобы в нужный момент перенести вес тела на одну из ног.

Но Мурмакасу было все равно. Он не замечал подобных тонкостей. Ну стоит, и пусть стоит.

Не успел харчевник Мурмакас сделать и трех шагов, как Натабура выхватил кусанаги, ударил Мурмакаса по шлему и отскочил в сторону. Харчевника нужно было только оглушить. Лезвие кусанаги легко, как почки на березовой ветке, срубило заклепки по левую стороне шлема. Большего и не требовалось. У Мурмакаса подкосились колени.

Падая, он выбил дверь, переднюю стенку кабинета и вывалился в коридор. Язаки вдогонку приложил его в области затылка своим молотом, и шлем запрыгал по лестнице вниз. Вдобавок Афра подбежал и поднял лапу.

Мурмакас очнулся. Ему показалось, что начался потоп. Перед лицом маячила спасительная соломинка. Потом он понял, что это блестящий кончик меча, отливающий голубоватым светом.

– Что вам надо? – спросил он дрожащим голосом, не в силах даже перевернуться, ибо был толст, как трехлетний боров, разжиревший на кукурузе и пшене.

– Правду, – напомнила Юка.

– Я не убивал твоего отца и своего брата. Клянусь нашей матерью!

– Отлично, – сказал Натабура, – мы сейчас проверим, врешь ты или нет.

– Мои слуги вас зарубят, – мрачно заметил Мурмакас, тщетно ожидая помощи, однако в доме было подозрительно тихо.

– Твои слуги кормят духов, – ехидно подал голос Язаки.

Правда, он не участвовал в стычках на лестнице, но присутствовал, переживал и считал себя вправе делать заявление от лица всех троих, не считая Афра, конечно.

Грязнулю Томоэ они связали и оставили в кладовке, где она спала на куче тряпья.

– Мы сейчас пригласим Наоринакатоми – Бога честности.

– Не надо Наоринакатоми! – взмолился Мурмакас.

– Это почему?

– Он… он… вынимает души из людей…

– Правильно. Как ты догадался?!

– А если она черная, мы попросим отдать ее нам, – сказала Юка. – Мы ее скормим тем, – она кивнула куда-то на первый этаж, откуда раздавались чавкающие звуки.