Самурай из Киото (первая книга)

Отец не хотел его брать. Пришелец ему откровенно не понравился. Но рыжий хорошо заплатил, спал на соломе во флигеле, играл на сямисэн и слагал стихи. Над ним стали посмеиваться. В среде бойцов не принято было демонстрировать утонченность натуры. А через неделю рыжий вызвал отца на дуэль. Отец никогда не принимал вызовы малознакомых людей. Но в этом случае почему-то изменил своим принципам, может быть, потому что не хотел терять лицо перед учениками. Рыжий его зарубил и в суматохе исчез. С тех пор я его ищу. Но в Думкидаё его нет.

Люди сказали, что он пришел из страны Нихон, потому что продемонстрировал стиль, которым в Чу никто не владел. Я очень долго думала и пришла к умозаключению, что должны были убить меня, ибо для Субэоса опасна только я. Но они не знали об этом.

– Рассказывала ли ты отцу о Богах Сусаноо-но-Микото и Авадзу-но-Хара? – спросил Натабура.

– Да… но как сон, словно бы мне приснилось.

– Как он к этому отнесся?

– Его поразила сама идея двух миров. Все уже привыкли, что хонки – демоны и духи живут рядом с нами.

– А ходил ли он в харчевню «Цуки»?

– Это было его любимое место. Тем более что владелец его брат.

– Ну вот и все! – сделал умозаключение Натабура.

– Ты думаешь?! – изумилась Юка.

– Уверен. Толстяк донес главному андзица. Андзица – Субэоса.

– А Субэоса выписал убийцу из одной из восьми провинций!

– Точно! – воскликнул Натабура. – Мы идем к твоему дяде!

– Нет. Вначале ты расскажешь о себе, – сказала она. – Когда у нас еще будет возможность? – и очень скромно, совсем чуть-чуть, словно усаживаясь поудобнее, пододвинулась к Натабуре.

– Если бы я знал о чем. Ну ладно. Расскажу о детстве. Когда мне исполнилось шесть лет, отец отвез меня в монастырь Курама-деру. До этого моя жизнь протекала на заднем дворе крохотного дома среди моих братьев и сестер. До сего дня никого из них я не видел. А если и видел, то не узнал. Я смутно помню, как отец брал меня во дворец. Его мастерская, заваленная свитками чертежей. Запах краски, клея и чернил. Художники, копировальщики, мастера земляных работ.

Вот с кем ему приходилось иметь дело. А еще кувшинки, скользящие лодки и придворные, читающие стихи.

Он рассказывал и не верил сам себе. Все было не так. Вовсе не так. Даже не так прилизано. Дорожку к воспоминаниям открывал страх. Страх жил в глазах матери и порой мелькал в глазах отца. Вот что невозможно было забыть. Кем был отец на самом деле, Натабура не знал. Смутные воспоминания волновали его. Но страх запомнился больше всего.