Когда говорит кровь

Перед его глазами маячил шанс на лучшую жизнь, шанс выбиться в важные люди, и он не желал его упускать. И для начала, ему нужны были сведения.

— Киран и Амолла,— окликнул парней Мицан.— Надо бы побольше выяснить про этого Газрумару. В западной части гавани есть не то таверна, не то притон, в котором ошиваются местные фальты. Кажется, оно называется «Котелок шафрана». Потритесь там, поспрашивайте, может свезет и услышите что-то ценное.

— Что узнать то нужно? — спросил вечно серьезный Амолла. Его взъерошенные волосы как всегда падали на глаза, отчего казалось, что их покрывает густая тень, скрывая истинные мысли и желания этого паренька.

— Ну не знаю, может есть места куда он один ходит, или может у него есть странные или полезные для нас привычки. Может, кто-то знает, где он живет или где по вечерам сидит. В общем, что угодно, что полезным для нас будет. Только во имя всех богов, уж постарайтесь не нарваться на неприятности. А то я же без вас со скуки подохну.

— Мы все сделаем Мицан. Только не волнуйся так сильно, а то я смущаюсь немного,—улыбнулся Киран.

— Сделаем,— сухо подтвердил Амолла.

— Так, а мне тогда что делать? — заволновался пухлый Ирло.

— А ты дуй за вином и хлебом. И брынзы ещё притащи.

— Это пока ты валяться на тюфяке будешь? — паренек недовольно насупил брови. Мицан вечно посылал его за едой, выпивкой, или с различными мелкими поручениями и ни разу не соизволил дать ему хотя бы самую мелкую монету авлий.

— Именно.

— Нормально ты так придумал Мицан. Справедливо очень.

— Конечно, справедливо. Я ведь не просто лежать буду, а думать, как завалить Газрумару. План придумывать, детали всякие. Или думаешь, лучше меня справишься? — его слова прозвучали с недвусмысленным вызовом.

— Да куда уж мне. Ты у нас башковитый. А хлеб с брынзой, так хлеб с брынзой,— улыбнулся Ирло, признавая свое поражение. Пухляк всегда бунтовал против их вожака, но бунтовал понарошку, только чтобы потом уступить. И каждый из них давно привык к этому маленькому ритуалу.

Когда парни ушли, Мицан вновь откинулся на лежанке.

Раньше он никогда не убивал человека. А в том, что убить придется именно ему, он даже не сомневался. Задание от самого господина Сельтиавии было слишком важным, слишком судьбоносным, чтобы передоверять его хоть кому-нибудь. Даже его парни, бывшие с ним почти что с самого рождения, могли дрогнуть или подвести. Так что рассчитывать ему нужно было лишь на самого себя.

Юноша встал и, подойдя к полкам, проверил стоявшие там кувшины.