Когда говорит кровь

— Он что-нибудь слышал про других харвенских воевод?

— Говорит, будто бы на востоке несколько сотен перешли к кимранумам, но что с ними стало он не знает. Кимранумы не клавринских кровей, родства с ними у харвенов нет. Если позволите, хозяин, то хотел бы заметить, что кимранумы точно не дали бы убежища. Скорее они обратят пришлых в рабов или принесут их в жертву своей Великой волчице.

— Спроси, что они должны были делать, кроме возведения капищ.

— Только следить за нашими войсками и патрулями и если что, сообщить своим.

— Есть ли другие отряды разведчиков?

Парень замотал головой.

— Точно?

Он судорожно закивал, косясь на меч Лиафа.

— Он говорит, что у вождя каждый воин на счету. Тем более им помогали местные — тут в лесах было три десятка харвенов, но день назад они ушли, чтобы присоединиться к Багару.

Лико задумчиво почесал бороду. Несколько минут он молчал, явно обдумывая слова пленника, а потом встал, распрямил плечи и проговорил, обращаясь уже к воинам.

— Нам нужно как можно скорее дойти до лагеря, солдаты.

Скофа с болью посмотрел на тушу животного и сглотнул наполнившую рот слюну. Лифарта… пави… абвенори. Все его мечты о вкусной горячей трапезе, состоящей не только из ячменной каши с солониной, только что пошли прахом.

Но командир был прав — им нужно было оказаться в лагере как можно быстрее, чтобы дать войскам время подготовиться к бою.

Он сплюнул со злобой и досадой и, подойдя к пленнику, сначала перевязал ему раненую руку, а потом крепко связал веревкой. Сопротивления парень не оказывал и лишь смотрел в сторону капища, что-то тихо бормоча одними губами.

— Он там молишься что ли? — спросил Скофа.

— Неа,— пояснил Сэги.— Он прощается со своими друзьями и благодарит, что уложили их на божье место.

Воин тоже повернулся в сторону маленького капища: Фолла уже закончил с мертвецами, уложив их ровным кругом вокруг поклонного столба. Сами тела он забросал ветками, лапником и камнями, но лица каждого из убитых оставил нетронутыми, широко раскрыв каждому веки. Харвены верили, что после смерти души людей относят к богам вороны, забирая глаза в качестве платы за последнее путешествие.