Когда говорит кровь

Жаль только, что сейчас его не было. Он с тоской посмотрел на серебряную флягу, висевшую на поясе полководца.

— Вам что их жалко? — изумленно проговорил Лиаф.

— Детей всегда жалко,— ответил Скофа.— Чьи бы они небыли.

— Да вы что! — молодой солдат посмотрел на стратига, словно надеясь найти у него поддержку.— Какие на хер дети, это же гребанный харвенский молодняк. Бешенные дикари, умеющие только убивать и грабить. Если бы они еще хоть немного подросли и научились сражаться, они бы точно убили кого-нибудь из наших! Так что мы благое дело сделали.

— Мы были старше,— тихо проговорил Фолла. Угрюмый воин выглядел растерянным. Его взгляд постоянно скользил по земле ни на чем, не задерживаясь, но каждый раз, когда он падал на лица мертвых варваров, его губы слегка подрагивали.

— И что с того? Они же харвены! Харвены! — не унимался Лиаф.— Свора насильников и убийц, десятилетиями разорявшая наши пограничные земли.

— Мертвы,— резко перебил солдата полководец. Лиаф тут же замолчал, проглотив несказанные слова и поник, не смея перечить стратигу.— Впрочем, не все. Что там с избитым Сэги юношей?

— В отключке он, господин,— проговорил Мицан. Они с Кираном как раз подтащили пленного к капищу.— Вы уж простите, но и зверюга же ваш раб. Так паренька отделал, что почти живого места не осталось. Даже и не знаю, очухается или так помрет.

— Будем надеяться, что он все же выживет. Попробуйте привести его в чувства: надо узнать кто они и откуда. Все это смахивает на разведку. Пусть и бездарную.

— Слушаюсь, господин.

Киран сбегал к реке за водой, и они вместе с Мицаном начали приводить паренька в чувства, поливая его и хлестая по щекам. Фолла же пошел к дальнему трупу и притащил его к капищу, уложив под столбом. Следом за ним он притащил еще один труп, и уже было направился за третьим, как его окрикнул Лиаф:

— Ты чего это делаешь?

— Хочу их хоть как-нибудь похоронить.

— Да брось ты эту падаль. Пусть лучше звери поедят. Хоть какой-то будет прок от этой дикарской мерзости.

— Не по-людски это так мертвых бросать.

— Они наши враги.

— И что с того? Все равно люди.

— Ааарр, великие горести и проклятья! Как же ты упрям Фолла,— лицо молодого воина исказила гримаса злобы.— Неужели ты думаешь, что они стали бы тебя хоронить? Да они бы просто бросили твое тело, а может еще и надругались.