Когда говорит кровь

Конечно, после всех ужасов смуты, гражданских войн и восстании Царицы Дивьяры или Мицана Рувелии, такая передышка была благом и благословением. Но, увы, привыкая к вкусу мира, мы стали забывать, насколько сладок вкус у победы.

— Печальная, но неизбежная плата. Но совсем скоро мы напомним Кадифу, да и всему Тайлару тоже, сколь сладок вкус сего блюда. Ну а потом, кто знает, как часто его начнут подавать городу и государству, когда твой племянник займет пост Верховного стратига.

— Лико всегда мечтал о славе полководца и завоевателя.

Он ведь единственный в нашей семье оказался пригодным к военному ремеслу, и единственный кто владеет мечом и борьбой. И пусть я и верил в него всегда, всё равно был поражён его победами в Диких землях.

— И, я убежден, что поражать он будет и дальше.

— Я уже понял к чему ты клонишь, Джаромо. Мог бы и прямо об этом спросить, а не юлить с намеками. Да, мне удалось заручиться поддержкой Коллегии в установке стелы в честь Лико на Царском шаге. Почти всей.

— Почти всей?

— Литариши,— скривился Киран Тайвиш.

— Неужели сей род так и не смирился с утратой эпархии над Кадифом?

— Именно.

— Я думал, мудрость всё же не столь чужда и враждебна сему семейству. И много ли коллегиалов их поддержало?

— Двенадцать. Я понимаю, единогласная поддержка выглядела бы куда более основательной, но все равно у нас подавляющее большинство. На его фоне кучка отщепенцев будет просто незаметна.

«На фоне молчаливого согласия большинства, крикливое меньшинство становится в сто раз заметнее»,— с тревогой подумал Джаромо, но внешне остался невозмутим.

— Конечно. Но не могу не спросить: насколько затратной оказалась поддержка Коллегии?

Хотя прошло уже много лет, с тех пор как он был счетоводом семьи Тайвишей, Великий логофет отлично знал о финансовом положении своего патрона, а также о расточительности в делах, что всегда была присуща его брату, так отчаянно желавшему получить и свою толику славы и признания.

— А вот тут я позволю себе сохранить небольшую интригу,— с улыбкой проговорил столичный эпарх.

— Скажу лишь, что мнение одних не стоило ничего, другим был нужен лишь небольшой знак внимания, а третьи бессовестно обогащались, но, к счастью, не только за наш счет. Но заверяю тебя, что все, чем я пожертвовал, пошло на благо моей семьи и моего племянника, а посему я не жалею ни о чем. И ты не должен.

Джаромо лишь улыбнулся, не выдавая охватившей его обеспокоенности.

Правда была в том, что война опустошила закрома Тайвишей почти до самого донышка.