Когда говорит кровь

В руках он держал серебряный поднос, на котором, помимо большого кубка, лежало несколько свитков, стопка листов папируса и тройка чистых глиняных табличек со стилусами из слоновой кости.

Джаромо взял с подноса кубок и отхлебнул холодного отвара из сухих фруктов и ягод. Вина он не пил, предпочитая держать голову ясной.

— Распорядиться ли хозяин подать ужин? — проговорил раб. Его тайларен был чист и почти не выдавал сэфтиэнского происхождения.

— Да, изволю распорядиться. На какие яства богат наш стол сегодня?

— Баранина, тушенная в вине и финиках, рябчики в отваре из медовых слив с тимьяном и душицей и суп из моллюсков.

— Рябчиков, пожалуй. Но только не больше двух штук. Излишняя сытость пагубна для беглости мысли.

Аях Митэй повернулся к стоявшему на отдалении рабу и жестом отдал приказ.

— Уготовил ли этот день что-нибудь важное или срочное? — Джаромо кивнул в сторону свитков.

— По большей части нет, хозяин. В основном тут письма от ларгесов с просьбами, угрозами и предложениями.

Как всегда, примерно в равных пропорциях. Есть пара жалоб от купцов, прошение о должности и несколько докладов от наших соглядатаев в Каришмянском царстве и Саргуне.

— Им удалось добыть нечто ценное и будоражащие?

— Увы, но нет. По крайней мере, ничего такого, что и так не было бы вам известно. Молодой каришмянский царь Арашкар Пятый совершил паломничество на священную гору Мангир где ослепленные прорицатели нарекли его наследником Каришидов и предрекли ему семь великих побед и семь раз по семь лет благоденствия и процветания.

Вернувшись в столицу, он приказал придать мечу всех саргунских сановников и послов как предателей царского венца и сейчас собирает армию для похода, чтобы «подавить мятеж недостойных».

— Как мы и ожидали. Я полагаю, война обещает стать затяжной и неудачной?

— С высокой долей вероятности, хозяин. В донесениях из Саргуна говорится, что Совет Старших заручился поддержкой племен Фагаряны и царя Хардусавы, а каришмян готовы подержать Чогу, при условии, что их независимость будет подтверждена на священных клятвах.

— Но каришмяне на это не пойдут и оскорбленные Чогу, помогут Саргуну. Разумеется, словами и совершенно неприличными по своей незначительности суммами.

Великий логофет прикрыл глаза, сложив ладони домиком.

Как и его покойный отец, юный каришмянский царь был редкостным дурнем, взгляд которого туманили сказания о славном и великом прошлом.