Алхимик

Неужели незнакомый человек просто так возьмёт и обрисует даже замок на тайной двери в чужом доме? Если Теодор узнает об этом, у девушки будут огромные проблемы, а ещё большие проблемы – у некоего безродного щегольского поэта в белом, которого привёл в дом Камио алхимик.

– Я умею задавать правильные вопросы, – улыбнулся хитрец и добавил: – И угощать правильными напитками прелестниц.

– Выходит, что у тебя… то есть – у нас – получилось?

– Это всё ещё туманно, но точнее я и не надеялся. Думаю, что мы на верном пути.

Теперь нужно выпустить одну точную стрелу в мишень.

– Что ж, хорошо. Будем считать, что я выполнил свои обязательства перед твоими покровителями? – улыбнулся Годрик. Но ответ заставил его быстро снять улыбку.

– Нет, мы же не добыли реликвию маркиза. Всё, что мы делали – лишь половина. Теперь ты должен провести меня к двери.

Внутри Годрика похолодело. Игры с тенью ему не нравились.

– Я… нет, я не вор. Я не стану этого делать. Мы договаривались, что я разведаю поместье Камио, и разведка принесла плоды, хотя всё пошло не по плану с того самого дня, когда я сделал тебе яд, убивший принца…

– Мы договаривались, что ты поможешь нам достать эту чашу, помнишь? Просто первая часть плана заключалась в разведке, теперь настало время действительно помочь нам достать её из сокровищницы Камио, – перебил Эдгар побледневшего целителя.

– Умбра верит, что её можно взять, не привлекая внимания, мы так и сделаем.

– Я не вор! Бездна, это безумие! – восклицал Годрик, глядя на лицо собеседника и пытаясь уловить в нём хотя бы намёк на шутку.

Но это была не шутка.

Неслыханно! Годрик едва сумел сохранить самообладание, часть него отказывалась верить в просьбу друга. Он уже нарушил клятву, данную себе же в юности – не причинять зла людям: сначала по его вине умер человек. Пусть и косвенно, но целитель ответственен за произошедшее. Да, его рука не совершала удар, но направила его. Алхимик не смог себе простить даже мысли о том, что его яд привёл к смерти принца.

Потом он солгал своему другу, искреннему и честному Марку Дюпону. Он предал идеалы товарищества, подсунув ему под нос гидру, источающую лишь мерзкую ложь и маскируя это сладостными звуками. Дальше – больше, теперь Эдгар просит его о невозможном. Он молчал, обдумывая услышанное, а сидящий перед ним шпион снисходительно не мешал.

– Но почему я? – наконец выдавил фразу алхимик. Голос прозвучал глухо, будто из пустого колодца.