Алхимик

– Если его хотели убить, то почему не убили сразу? Ведь его ранили лезвием, а значит могли это сделать в любом тёмном уголке, каких вокруг предостаточно. Если хотели отравить, то выбрали бы более скрытный способ и более смертоносный яд. Есть такие соединения, которые почти неразличимы в еде или напитках, подлить такой было бы проще, чем устраивать открытое нападение. И гораздо эффективнее. Это было бы лучше всего для убийцы.

Послышался мягкий шаг энергичных ножек. Мария показалась из-за угла с серебряным подносом, на котором дымились чашки ароматного чая с дольками лимона.

– Прошу, наслаждайтесь! – её тонкая рука уверенно расстелила три полотняных подстаканника, и поставила на них такое же количество фарфоровых чашек для каждого из мужчин.

– Уже наслаждаемся. Вашим приятным появлением в нашей компании, – одарил её романтичным взглядом Уильям.

– Если вам что-то будет нужно, позовите, – Мария, сияя, подхватила подмышкой поднос.

– Мне нужна лишь красота и чистая любовь, Мария.

– Я, к сожалению, не настолько образована, чтобы знать Угасшие Языки, – виновато заалела служанка, по-прежнему сохраняя весёлую улыбку. Поэт как будто заразил её своей, не спадающей с лица.

– Мария – значит «желанная», – Давенант выдержал небольшую театральную паузу, глядя девушке в глаза.

– Вы очень милы, Уильям, – ответила та, отвесив нечёткий игривый реверанс.

– И вполовину не так мил, как вы, Мария! Вы так похожи на весну, столь нежную, расцветающую, но в то же время буйствующую внутри, блестящую и пронзающую молниями чар в пахучий дождливый день!

– Красивых слов вам не занять, мессир, однако вынуждена вас оставить и вернуться к работе, – бойко ответила беловолосая девушка и нехотя развернулась назад, оставив троицу продолжать беседу.

Когда пружинистый шаг девицы пропал прочь с очарованных глаз Уильяма, тот повернулся к Годрику, вскинув руку вверх, и воскликнул достаточно громко, чтобы можно было услышать из-за стенки:

– Какая женщина, мастер Годрик! Просто грациозная серна! С такой можно провести вечность в Бездне! Какое упущение, что я раньше не посещал ваш дом, сэр Дюпон, я сделал самую грубую ошибку за всю свою, пусть и недолгую, жизнь.