Алхимик

Была в её образе нотка неброской пасторали, немного заброшенной и увядшей. Волосы, пепельно-серого цвета никогда не были уложены в красивую ровную форму, а так и норовили спасть на лоб волнистым водопадом. Тускло-зелёные глаза были всегда обращены только вперёд: она почти никогда не смотрела наискось, исподлобья или краем глаза, предпочитая вместе с сернистым озером своих широко распахнутых глаз оборачивать лицо полностью. Немое, застывшее в потоке времени лицо, не выражающее ничего, ни единой эмоции. Она могла устало вздыхать, когда ей было тяжело; могла покачать головой в знак согласия или несогласия; и очень странно приподнимать уголки губ в измученной фальшивой улыбке, спадающей сразу же по истечению пары секунд.

Флоретта не улыбалась искренне. Никогда. Для неё эта мимика была чужда и использовалась лишь как способ выразить собеседнику благодарность.

Когда она видела Годрика, то пыталась улыбнуться. Как всегда – холодно, формально, просто ради приветствия знакомого человека, но алхимику было не по себе.

Уж лучше бы он не видел её искажённую гримасу вовсе, чем видеть в ней столько сокрытой боли.

– Прости, я давно не заходил. Делал бы это чаще, но в последнее время дел выдалось много, – начал Годрик речь, как всегда пытаясь уловить настроение девушки ещё до того, как она ему ответит.

– Вам не за что извиняться, я понимаю, – опять эта виноватая улыбка проявилась на её лице. Годрик не стал напоминать ей, что друзья обычно могут обращаться друг к другу на «ты», это не имело смысла – девушка пожала бы плечами, как делала это много раз, и сообщила бы, что она просто привыкла к уважительному местоимению, и ей комфортно употреблять в речи именно его.

Несносная книгочейка не была глупой, и делала всё только так, как привыкла сама, не слушая чьего-либо совета и не подстраиваясь. Если захочет что-то сказать – скажет так, как умеет.

– Я вижу твоё состояние. Тебе плохо сейчас?

– Нет.

– Можешь работать?

– Могу.

– У тебя был очередной приступ за эти дни?

– М-м… да.

– И ты не пришла за мной после? Мастер Габриэль знает? Почему молчала до тех пор, пока я тебя не спросил?

– И что бы вы сделали, мастер Годрик? – она приподняла лицо и наставила взгляд своих пустых зеленоватых глаз, в которых, казалось, запечатана сама Бездна, на обеспокоенного целителя. – Один приступ, но я же жива. Да хоть два. Хоть три. Мастер Годрик, я благодарна вам за желание помочь, правда, но болезнь не проходит утешительными беседами.