Алхимик

Казавшаяся узкой двухэтажная деревянная башенка с треугольной крышей на поверку оказывалась очень просторной и уютной. По периметру стен располагались шкафы с бесчисленным количеством книг. Самые разные цвета, корешки, размеры, обложки, толщина и блеск умещались аккуратными рядами с редкими пробелами между ними, но чернота пустующих зазоров между книгами лишь дополняла шарм мозаики. Казалось, что в помещении нет ничего лишнего – только слегка надломленный хаос цветных линий, обрамлённый тёмным деревом. Посреди зала находилась стойка – полукруглый стол, почти свободный от бумаг.

Пара исписанных листов и чернильница – вот и всё украшение центра книжной лавки.

– Будь внимательнее, пожалуйста. Неужели нам нужно тратить ещё время на повторную перепись? – доносился голос с лестницы. Две пары ног спускались вниз со второго этажа. В зазоре показались тяжёлые мужские туфли и лёгкие сандалии на тонких ножках.

– Прошу прощения, я всё сделаю сама, дядя Габриэль.

– Никаких «сама»! Это ответственность, которой в тебе поубавилось.

Будешь работать одна – устанешь, потеряешь бдительность и сделаешь те же ошибки. И это будет длиться вечно.

Орлиное лицо владельца лавки глянуло прямо в глаза Годрика, как только он спустился в главный зал. Девушка, державшаяся рядом чуть позади, тоже бросила украдкой взгляд на пришельца, но не задержала его, как делал хозяин. Тот не был старым, но постоянная усталость, читавшаяся на лице, накидывала зрительно примерно с десяток лет, а привычка жадно впиваться глазами в собеседника овевала его властолюбивой и высокомерной аурой.

– Мастер Годрик, – сдержанно кивнул он, почти не наклоняя головы.

– Мастер Габриэль, – ответил чуть более низким поклоном алхимик. – Флоретта.

Девушка, услышав своё имя, вздрогнула. Годрику это не понравилось, его подопечная выглядела чересчур опустошённой. Неужели опять был приступ?

– Мы ещё не закончили работу, мастер Годрик, – строго выговорил Габриэль. Несмотря на ауру деспотичности, которую мужчина старательно на себя напускал, алхимик знал, что хозяин книжной лавки не был жестоким тираном.

И даже просто жестоким не был. Он часто уставал, был в торговых разъездах, вёл переговоры, которые ему не доставляли удовольствия, и поэтому имел вид презрительно летающего над головой коршуна. На самом деле мастер Габриэль был очень благородным и справедливым, его строгость никогда не выходила за пределы дозволенного, а в беседах он редко был категоричен.