Молоты в лаврах

. Может, Вам стоит пойти в театр, писать пьески, – тут Питер рассмеялся чуть ли не во все горло, в то время как Герман сохранял ледяное спокойствие. – Не нужно забивать мою и свою голову предрассудками! То, что Вы говорите, есть не больше чем глупость. Я не намерен больше с Вами разговаривать о сим. Можете идти! – сказал король и вновь уставился в окно.

Распрощавшись, молодой политик с более чем хмурым выражением лица вышел из кабинета, а вскоре и из дворца. Именно тогда, стоя на крыльце Химмельштадтского дворца, глубоко затягиваясь импортной викторианской сигаретой, которые он в то время очень любил, Герман Оствинд радикально поменял свои взгляды, поняв, что монархия в его стране безнадёжно устарела и, подобно отмершему органу, отравляет все остальное тело.

Отставной полковник твердо решил, что не позволит своей стране погрязнуть в хаосе...

***

Спустя три с половиной года страну облетело известие, встреченное весьма неоднозначно. Король Питер II скончался. Смерть наступила ранним утром первого ноября 1697-го года.

В Бирляндии был объявлен траур на одиннадцать дней. Пока одни дворяне оплакивали ушедшего в мир иной властителя, другие уже строили планы прихода к власти, а третьи просто не знали, что им делать, на востоке государства медленно вращались шестерёнки механизма, который вот-вот должен будет привести в действие необратимые процессы.

И вот наступило двенадцатое ноября. Члены специальной (на самом деле наспех организованной) комиссии собрались в Химмельштадтском дворце, чтобы решить или хотя бы попытаться решить, кто все же взойдёт на освободившийся королевский трон.

– Я Вас уверяю, князь Фридрих, Вы самый первый и самый подходящий вариант на такую ответственную должность, – утверждал полненький князь Отто Рёмер, министр юстиции.

– Да-да, к тому же у Вас есть родственные связи с почившим Питером, Вы же его благородный зять, – вторил ему рыженький старичок лет шестидесяти – Михаэль Сторманн, министр финансов королевства.

– Да идите вы все к чёрту, господа, я не собираюсь надевать на свою голову корону, – противился им князь Фридрих Бергман, муж сестры покойного правителя.

– Мне противны все эти государственные дела, политика: они неразрывно связаны с интригами и лицемерием, а это совершенно не по мне!

– Господа, если князь не желает, мы не имеем ровно никакого права его заставлять! – заступился за Фридриха гросс-адмирал Готфрид А. Меклендорф, занимавший свой пост не так уж и долго, всего три года.