Молоты в лаврах

Он лишь прикрывается идеями, верностью и прочими благородными вещами...

– Жаба, – неожиданно сказал Меклендорф.

– Что? – слегка удивился Нахтер.

– Жаба этот канцлер. Что как личность, что на лицо. Не находите?

–Хммм... – Нахтер задумался над столь странным сравнением. – Может быть, так оно и есть. Но вот только я здесь не за тем, чтобы обсуждать бородавки канцлера.

– А зачем же?

Адмирал Нахтер замолчал, тщательно прислушиваясь в темноте огромной кратцовской тюрьмы. Где-то далеко слышались пьяные возгласы, за окном в короткой густой траве стрекотали сверчки, а на некотором расстоянии за дверью слышался рыкоподобный храп.

– Затем, – перешёл на шёпот Нахтер. – Что я не собираюсь мириться с Вашим незаконным заключением и смертью моих матросов!

– Это были и мои матросы, – не без горечи прошептал Меклендорф.

– Разумеется, – Нахтер полез во внутренний карман и вытащил оттуда связку потёртых потемневших ключей. – Пьяные тюремщики такие наивные и беззащитные.

Герр Меклендорф не без удивления взял ключи себе.

– Итак, сейчас уже почти полночь, – продолжил говорить шёпотом Нахтер. – Я выйду и уведу охранника, благо полномочия у меня на это есть. Через дверь налево от Вашей камеры находится деревянная дверь. Отсчитываете минуту и выходите. Вашу камеру я закрывать не стану, но, если что – большой латунный ключ с номером 516, – пленник утвердительно кивнул. – За той деревянной дверью будет пожарная лестница, блестящий ключ. Спускайтесь в самый низ, там будет железная дверь, от неё у Вас есть самый большой ржавый ключ.

Вы попадёте в траву прямо около внутренних ворот. Там стоит мой экипаж. Обычная коричневая карета с двумя каштановыми лошадьми. Собственно, других там не будет. Не должно быть. Залезайте внутрь и ждите меня. И будьте осторожны. Всё-таки это тюрьма, хоть я и устроил местным маленький праздник за свой счёт, – ухмыльнулся Нахтер, встал и направился к двери.

Открыв её, он обернулся и сказал:

– Минута.

После чего вышел, прикрыв за собой полудеревянную дверку с решетчатым окошком с заслонкой.

Готфрид Меклендорф начал отсчитывать секунды. Сердце билось, наверное как у того почтальона, доставившего письмо с востока. Было слышно, как адмирал Нахтер разбудил тюремщика, отчитал и повёл его куда-то.

«...Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят», – досчитал в своей голове Меклендорф и бесшумным шагом направился к двери камеры.

Она действительно оказалась незапертой – впрочем, запирать её было некому.