Молоты в лаврах

Впервые услышав о революции, матросы, несмотря на различные политические взгляды, практически никак не отреагировали на неё. Однако спустя некоторое время, буквально около недели, произошло событие, побудившее часть фолленштадтских моряков на жёсткие и радикальные действия.

– Герр адмирал! Герр адмирал! – в главный кабинет фолленштадтского адмиралтейства ворвался матрос Шульцмарине5. – Моряки бунтуют!

Адмирал Гюнтер Нахтер, 18 ноября революционного года находившийся в расположении адмиралтейства, выбежал вслед за матросом на балкон здания, выходивший прямо на гавань.

От дальнего причала отходил 76-пушечный линкор «Блауберг», ведя перестрелку с береговой артиллерией, находившейся совсем рядом с кораблём. Канониры успели выпустить по правому борту судна несколько ядер, но залп шрапнелью оставил орудия в окружении окровавленных тел. В это же время на другом конце военной гавани, имеющей форму зеркальной буквы «г», 38-пушечный фрегат «Солей» также начал отходить от места стоянки. Расстояние от него до выхода в море было гораздо меньше, чем от Блауберга, ветер дул с суши на море, поэтому небольшой фрегат, опередив расчёты береговых пушек и гаубиц, покинул гавань и устремился в неизвестном направлении.

С дальнего конца гавани попытался отчалить ещё один корабль, 32-пушечный фрегат «Тобар». Но береговые матросы, оставшиеся верными законному правительству и своему адмиралу, устроили жестокую рукопашную схватку с бунтовщиками на корабле. «Тобар» так и остался стоять у причала с окровавленными палубами и убранными парусами.

Несмотря на ликвидацию части береговой артиллерии, судьба линкора «Блауберг» оказалась совсем не завидна. Бортовой залп со стоячего 122-пушечного линкора «Королева Анна», оставшегося в стороне от революционных идей, практически в упор разнёс добрую часть левого борта корабля бунтовщиков, а бомбы береговых гаубиц довершили начатое, оставив потрепанное судно тонуть и гореть под ошеломлённым взглядом адмирала Нахтера.

– Что мы натворили?.

– Герр адмирал, – сказал ему матрос слегка осипшим голосом. – Это они из-за адмирала Меклендорфа так. Слишком уж они его любили. А тут раз и посадили ни за что...

– Матрос, – обратился Нахтер к нему. – А не знаешь ли ты, где сейчас находится адмирал Меклендорф?

– Известно где, – не совсем по форме начал отвечать матрос. – В тюрьме Кратцова. Это рядом с Блюменхаусом, буквально часа два езды на повозке от Фолленштадта.