Дух Берсерка

И тут же понял, что зря.

Все сидевшие за столом с ясно читаемой на лицах неприязнью развернулись к нам.

– Это что за мышь там пропищала? – поднялся с лавки здоровенный викинг. Будто вырезанное из камня лицо тонет в обилии рыжих волос и бороде, а огромные кулаки говорят сами за себя.

– Он посмел насмехаться над памятью конунга! – выкрикнул один из гуляк.

Мы с Дубом переглянулись. Тот ещё и покосился на Будимира. Верзила зарычал и пошёл на меня.

– За Харальда! – проревел он.

Дверь распахнулась, и вошёл человек.

– Остановись, Рудольф, и умерь свой гнев! – мгновенно всё оценив, потребовал он.

– С какой стати? – рыкнул верзила. – Этот сопляк оскорбил честь Харальда!

– Этот «сопляк» – Торстейн Харальдарссон! Уймись! – повысил голос сподвижник отца и встал рядом со мной.

– Сын?.. – уже тише прорычал рыжий здоровяк. – То-то такой же высокий и плечистый. – И тут же, легко перейдя от сильного гнева к полнейшему благодушию, протянул лапу:

– Рудольф! – он сделал вид, как если бы вздумал улыбнуться придорожный камень.

– Рудольф Заморыш – его полное имя! – прокричали пьяно от стола.

Верзила, ровно в насмешку так прозванный, снова набычился и резко скакнул туда.

– Кто сказал?! Я утоплю эту сволочь в котле с пивом! – конечно, никто не откликнулся, не очень-то желая погибнуть столь бесславно. Рудольф для верности потряс кулаками и обернулся.

– Не слушайте байки, что эти дурни травят обо мне! – его лапища прошлась по моей спине, где что-то хрупнуло.

– А здесь… всё, как у людей, – тихо проговорил Дуб, а я обнялся с Олафом.

– И даже лучше, – я рассмеялся, но серьёзный взгляд старого викинга заставил согнать улыбку с губ.

Он знаком показал нам с Дубом следовать за ним. Остальные пока знакомились, их угощали лучшими яствами и хмельным. Мы присели, я рассказал Олафу обо всём, случившемся с момента расставания в Миклагарде.

Ярл покачал головой и глубоко вздохнул.

–Значит, вот как рёк Один…

Седая борода всё так же резко отличается цветом от чёрных, как крылья воронов Всеотца, волос. Этих воронов зовут Хугин и Мунин, что значит «мысль» и «память». Они облетают Мидгард и рассказывают богу о происходящем.

Олаф задумчиво повёл очами на веселящихся викингов.

– Я с холма видел пришедший корабль и поспешил сюда.