Дух Берсерка

– Слишком торопишься, чужак, – процедил он и нарочито замедленно, со скрежетом, потащил клинок из ножен.

Я напрягся, с трудом держа лицо каменным, ибо этот скрежет скулы сводит. Это не шум волны за бортом драккара, скрип днища под сапогами или натягиваемых над головой парусов. То понятные и родные с детства звуки, иной раз под них приходится засыпать, а здесь… ровно старые вороны Одина накаркали. И не убрали за собой.

Наконец разбойник полностью обнажил меч и хитро взглянул на меня.

– Ну что, чужак, готов умереть?

– Разве что после тебя, – я крепче сжал рукоятку, представляя, как будем рубиться.

–Ха-ха, на миру и смерть красна!

Мы начали обмениваться ударами. Я моментально прочувствовал всю выгодность его леворукости. Обычно удары двух воинов встречаются щитами, тут же эта тактика бесполезна. Да и где тут развернуться? Каждый раз, как я пытался послать клинок в левое плечо Колояра, меня встречала сталь. Каждый раз попытка ударить грозила укоротить руку наполовину.

Колояр торжествовал, с превосходством посматривая на меня.

Но там, где викинга не способны выручить сила и ловкость, срабатывает смекалка. Улучив момент, я перекинул меч в левую руку, сжал в кулак и двинул врагу в переносицу. От новой раны на груди это не спасло, но важнее результат. Бородач дёрнул голову назад, но недостаточно. Из носа потоком полилась руда, превратив бороду в слипнувшийся клинышек. Лишь края спускались столь же красиво, гордо и важно. А как же, ведь борода для мужчины – это гордость, и любого, кто посмеет непочтительно отозваться о ней, ждёт суровое наказание. Быть может, придёт время, и я сам скрою подбородок за волосами…

Я нашёл взглядом Дару, затем переместил его на Светаву. Верно всё истолковав, дева подхватила едва живую невесту Дуба и отвела к своему столу.

Колояр зашёлся кашлем, я вытолкал его во двор, случайно наступив на грудь одного из разбойников. Тот сдавленно охнул и вновь распластался на полу. Колояр сражаться уже не собирался. Несколько раз странно поглядывал, на лице проступило уважение.

Поколебался, но таки выдавил:

– Почему не прибил?

– Где-то я уже это слышал... Ты не тот враг, чья смерть что-то изменит. Езжай отсюда с миром подальше. Глядишь, снова где-нибудь сколотишь шайку, будете грабить, пока опять морду не набьют…

– И то правда. Поеду-ка я в Чернигов. А может, Путивль, – он с тщательно скрытым беспокойством бросил на меня косой взгляд.

– Да хоть в Хольмгард, больно ты мне нужен. Гардарика широка, дорог много, как-нибудь разойдёмся.